Семипалатинский полигон. Часть 1: Чаган и Курчатов

Сам уже не помню, с каких времён я знал, что где-то в бескрайней степи Казахстана при Советах строили целые города без единого жителя лишь для того, чтобы разрушить их атомной бомбой. Позже я узнал, что это место называется Семипалатинский испытательный ядерный полигон (СИЯП), увидел его весьма пронзительный мемориал в самом Семипалатинске, и даже обнаружил, что туда, как и в Чернобыль, можно попасть в составе экскурсии. Однако поиск в интернете показал, что никакой конкретной информации о турах сюда нет, лишь редкие репортажи побывавших, но хитрой комбинацией звонков в Национальный ядерный центр Казахстана и его Институт радиационной безопасности я узнал, что под туры на Семипалатинский полигон аккредитованы три фирмы. Самой привлекательной из них оказалась «Тогас-Интурсервис» из Семипалатинска, куда я и обратился. И так как через Семипалатинск пролегал мой путь с русского Алтая на казахский Алтай, я решил присовокупить посещение Семипалатинского полигона к своему большому алтайскому путешествию.
О Семипалатинском полигоне я расскажу в двух частях. Лишь во второй отправимся туда, куда не поедешь без сопровождения — на Опытное поле, к эпицентру первого советского ядерного взрыва и к руинам переживших ядерные взрывы построек. А в первой части расскажу о связанных с полигоном городках Курчатов (12 тыс. жителей) и Чаган на Иртыше между Семипалатинском и Павлодаром.
Согласно стенду в музее полигона, телефон которого не стоит искать в интернете, всё начиналось вот так. Справедливости ради, у знаменитой в околоядерных кругах «записки Берии» была и предыстория — исследования в области атомного ядра активно велись в 1930-х годах и у на Западе, и в СССР, и доклад «Об использовании урана в качестве взрывчатого и ядовитого вещества» харьковские учёные во главе с Фридрихом Ланге впервые представили ещё в 1940 году. Ну а после «записки Берии» едва ли не более активно, чем физики, работали шпионы, так что исчерпывающими данными об устройстве американской атомной бомбы СССР обладал всего через две недели после первых её испытаний. Постановление о создании будущего Семипалатинского полигона было принято 22 августа 1947 года, а уже в ноябре Молотов о «секрете атомной бомбы» сказал прямо: «этого секрета давно уже не существует».
1а.

Ну а для меня всё начиналось с вот этого фильма, который показали прямо по телевизору на волне Перестройки, когда я ходил пешком под стол, а под окном моего дома на «Киевской» ходили демонстрации. Фразы вроде «двухэтажных каменный дом, стоявший в двух километрах от эпицентра, разрушен до основания; обломки отброшены на километр» впечатались мне в память на всю жизнь. Это были испытания первой советской «полнофункциональной» водородной бомбы РДС-37, самой мощной (1,5 мегатонны) в истории Семипалатинского полигона.
А.
В Семипалатинске я был не впервые, и ещё в 2011 года рассказывал об этом старинном городе в трёх частях (Центр. || Татарский край и Полковничий остров. || Крепость и Жана-Семей.). Мой поезд прибыл в 10:40 утра из Барнаула, и уна вокзале меня встретили представительница турфирмы Анастасия и водитель-казах, которого мы называли просто дядя Юра. Туры на Семипалатинский полигон пока что бывают нечасто, и немногочисленные клиенты пока что в подавляющем большинстве иностранцы из дальнего зарубежья. Обычно группы выезжают из Семипалатинска в 9 утра, а мы, с учётом позднего прибытия поезда и пары остановок в городе (мне нужно было как минимум валюту поменять) выехали в пол-двенадцатого, и тем не менее, забегая вперёд, скажу, что всё успели, хотя кое-где и пришлось поспешить. От Семипалатинска до Курчатова — около 2 часов пути по второстепенной дороге на Павлодар, изрядно разбитой, а в одном месте ещё и размытой летним паводком, так что ремонтируемый мост приходилось объезжать по дну сая:

2.

Мимо мелькали однообразные белые аулы, построенные в ХХ веке для перешедших на оседлую жизнь казахов; обильные стада; далёкие пыльные споки. Справа то и дело возникал тёмный Иртыш в чахлых плавнях, в этой своей части совсем не похожий на великую сибирскую реку, слева периодически прямо из степной травы показывался поезд, а иногда и станции. Проложенная в 1940-х годах к станции с простым названием Конечная, это была тупиковая линия для обслуживания полигона, но в 2001 году её продлили на 184 километра до станции Аксу, соединив Семипалатинск и Павлодар напрямик.
Справа же в 70 километрах от Семипалатинска в степи замаячил столь характерный для Казахстана город-призрак:
3.

Это Чаган, советский военный городок, неофициально названный по реке, в документах же он фигурировал как Семипалатинск-4 или просто Половинки. Он был построен в 1954-62 годах как база 79-й тяжёлой бомбардировочной авиадивизии, возможно с прицелом на то, что базирующиеся здесь самолёты будут участвовать в ядерных испытаниях, заодно отрабатывая сброс атомных бомб по целям. Но в 1963 году СССР подписал договор о запрете ядерных испытаний в воздухе, воде и космосе, на полигоне актуальнее самолёта стал горнопроходочный комбайн, однако авиабаза осталась, и ситуации вроде «а вчера мой папа на Северный полюс летал» у чаганских детей, ныне взрослых и пишущих в интернете воспоминания (порой, увы, довольно сомнительные), были здесь в порядке вещей. Параллельно аэродром, известный под кодовыми названиями «Филон» или «Долон», использовался для снабжения полигона и его городков — как материалами и техникой для испытаний, так и товарами народного потребления: на «московском снабжении» здесь был чуть ли не самый обеспеченный угол всей Казахской ССР. Но связь с полигоном была и обратной — периодически Половинки накрывало радиоактивным облаком, и если в 1960-х местные откровенно игнорировали предупреждения и спокойно собирали урожай овощей и бахчи, который предписывалось уничтожить как грязный, то (по непроверенным данным из воспоминавний) в 1989-м едва ли не с простеста местных офицеров началось разросшееся до трансокеанских масштабов движение «Невада-Семипалатинск», добившееся к началу 1990-х закрытия Семипалатинского полигона. Следом пришёл черёд и самого Чагана — авиабаза была закрыта в 1997 году, посёлок расселён, и только новейшие ТУ-95МС в процессе раздела армии удалось тайком подменить на старенькие ТУ-95К с Дальнего Востока — взлетая навстречу друг другу в ходе учений, в точке встречи они менялись позывными. Операция удалась — подмену не заметили, или скорее закрыли на неё глаза, а вскоре самолёты с Чагана были пущены под нож. Памятный знак на въезде в посёлок стоит с 2004 года, а вдали можно различить домики среди зелени — в местном Шанхае, то есть районе частного сектора, по-прежнему живёт полтора десятка семей, отказавшихся куда-то уезжать.
4.

За их домами и действующей подстанцией — вот такой вот Ак-Жол («белая дорога»):
5.

За этими кустами то и дело показываются груды кирпича и щебня — легко подумать, что атомную бомбу взорвали в своё время где-то здесь. Та же улица при Советах — население Чагана достигало 12 тысяч человек:
6а.

Но с той поры не пощадили даже неплохую сталинку Дома офицеров:
6б.

И лишь посередине, вдоль некогда перпендикулярной Октябрьской улицы ещё стоит квартал пустых пятиэтажек, запечатлённый на заглавном кадре поста:
7.

Как и в Аркалыке, в них давно уже обрушены перекрытия. Не знаю, почему такое характерно именно для Казахстана — в городах-призраках Крайнего Севера типа Хальмар-Ю или Амдермы по обледенелым лестницам можно подняться хоть на самый верх. Как пояснилmikul_a в комментариях, дома здесь строили по другой технологии, рассчитанной на землетрясение, но без должного ухода дающей такой эффект.
8.

Как и многие подобные места, Чаган живёт и после смерти в виде сохранивших связь бывших жителей этих квартир, и конечно же сайта о посёлке, где можно найти немало интересных воспоминаний… или скорее фольклора лётчиков стратегической авиации — из комментариев я понял, что почерпнул с этого сайта ряд откровенных небылиц.
9.

Остатки выкопанных коммуникаций:
10.

Руины котельной поодаль. Туристов в Чаган «Тогас-Интурсервис» обычно завозит бонусом на обратном пути с полигона, но понимая, что обратно мы поедем, скорее всего, по темноте, сюда мы заехали в начале экскурсии — на самом деле ненадолго, дай бог на 20 минут, потому что чего-чего, а городов-призраков от Припяти до Донецкого аэропорта я повидал немало. Так-то можно было бы доехать к руинам Дома офицеров в конце улицы Ленина, да спуститься к Иртышу, где когда-то была пристань «Ракет» из областных центров и наверняка ещё остался пляж.
11.

Мы же покинули Чаган и продолжили путь на Курчатов. Умышленно не пишу «к полигону», так как сам полигон размером с небольшую область уже много километров тянулся мимо, начинаясь где-то в степи за железной дорогой. Где-то там — и сам аэродром Филон с 4-километровой взлётной полосой из метрового слоя бетона: с 1980-х годов, когда прошла его последняя реконструкция, он был расчитан на возможную посадку «Бурана». Но авиаторов пережили железнодорожники, и ныне Чаган — это пристанционный аул (600-700 жителей) с новенькой мечетью. По словам дяди Юры, в 1990-х в его крайнем доме лежали целые штабеля авиационных крыльев…
12.

Между тем, небо пугающе потемнело, а Настя обрадовала меня известием, что на сегодняшний день было дано штормовое предупреждение. Ветер разгулялся чуть позже, а вот ливень накрыл нас ещё по дороге. Но кончился вовремя — вот прямо по курсу заброшенный КПП Курчатова, в те времена, когда он функционировал, известного как Семипалатинск-21, Москва-400, для своих просто Берег, а в некоторых документах — Надежда:
13.

КПП — давно история, и нынешний Курчатов посещается абсолютно свободно. При взгляде из степи этот городок в 120 километрах от Семипалатинска, на самой границе Павлодарской области, кажется очень маленьким — в нём живёт 12 тысяч человек, да и в лучшее время было не больше 20 тысяч. Русское название ему было дано уже в независимом Казахстане, хотя ещё в 2011-м я почему-то думал, что городок полигона называется Дегелен:
14.

Но Дегелен — это железнодорожная станция, в 2001 году переставшая быть Конечной. Видны вокзальчик и платформа, помнящие Курчатова и Берию:
15.

А за путями был ещё грунтовый аэродром с забавным обозначением Планктон. Именно через пристанционный посёлок — основной въезд в Курчатов.
16.

Дорога от станции к центру проходит мимо Национального ядерного центра Казахстана, к которому мы вернёмся чуть позже:
17.

Собственно центр Курчатова открывает заброшенный ресторан «Иртыш»:
18.

И в целом городок, центр ядерной науки в нынешнем Казахстане, оставляет двойственное впечатление. Представьте себе вполне типичную историю высококлассного специалиста, вышвырнутого в 1990-х на улицу с разворованного предприятия, запившего и начавшего опускаться, и вновь приглашённого на работу в 2010-х годах, когда предприятие вновь стало нужным стране — примерно такое впечатление производит сам город. Видно, что нынешний Курчатов не бедствует, но печать оставшегося в прошлом липкого упадка здесь лежит практически на всём.
19.

Есть и вполне ухоженные улицы с обитаемыми на 100% домами:
20.

Есть и признаки окишлачивания, как в Учкудуке или Чкаловске:
20а.

И хотя по статистике казахи здесь составляют 54% населения, русских в Курчатове всё же 40%, а 1,5% населения, то есть пару сотен человек, составляет такое казалось бы исчезнувшее меньшинство, как немцы. И я бы сказал, что внешне Курчатов город более казахский, а внутренне — более европейский.
21.

Архитектурой и устройством же Курчатов, город атомного полигона, больше похож на городки при полигонах типа Приозёрска (Сары-Шаган), чем на атомные ЗАТО вроде уже упомянутого Чкаловска. Вот только дом офицеров не уберегли — в период разрухи здание сгорело и было снесено:
22а. фото с викимапии

Главная в Курчатове — параллельная Иртышу улица Абая, в прошлом видимо Ленина, на которой и было снято большинство предыдущих кадров города. На её углу с главной дорогой и тот самый заброшенный «Иртыш». Чуть поодаль — квартал сталинок:
22.

Универмаг в непонятном «на глаз» состоянии:
23.

И нечто под названием «Октябрь», на викимапии ныне указанное рынком:
24.

Сама же главная дорога, связующая полигон, станцию Дегелен, Национальный ядерный центр и главную площадь здесь называется улицей Курчатова, и памятник Игорю Васильевичу замыкает её перспективу:
25.

Дома по дороге явно более старые, не пышных 1950-х, а робко привыкавших к мирной жизни 1940-х:
26.

Семипалатинский полигон был основан в 1947 году, и изначально обозначаясь в документах горно-сейсмической станцией «Дегелен» (по степным горам на той его стороне), а затем — Учебным полигоном №2 или Войсковой частью №52605. В период стройки его руководителем был генерал-лейтенант Пётр Рожанович, но он умер в 1948 году, и его сменил генерал-майор Сергей Колесников, научным же руководителем оставался сейсмолог Михаил Садовский, впоследствии создатель программы обнаружения ядерных взрывов по колебаниям земли. Место для полигона напрашивалось само: малолюдная, лишённая препятствий вроде лесов или горных цепей, удалённая от границ казахская степь идеально подходила для устройства подобных объектов, и лишь в самом Семипалатинске пришлось закрыть китайское консульство… и выселить с родных земель несколько тысяч человек. Полигон был готов и использованию в 1949 году, ну а параллельно с ним строился город, точнее — вот этот ансамбль его главной площади. За памятником академику Курчатову — бывшая святая святых, Штаб Полигона, а ныне прозаичный акимат (мэрия):
27.

Справа (если стоять к акимату лицом) — один из офисов Национального ядерного центра Казахстана, а изначально — «дом Курчатова», то есть комплекс лабораторий (с жилыми помещениями), работавших под непосредственным руководством Игоря Васильевича.
28.

Напротив — Дом культуры, не знаю точно, когда построенный, но очень хочется представить в нём грандиозный банкет с участием цвета советской ядерной физики и лично Лаврентия Берии по случаю того, что теперь «Russ have A-Bomb».
29.

Но всё-таки скорее здание было построено лет так на десять попозже:
30.

А вот какой вид с этой площади открывался 22 ноября 1955 года, когда на полигоне была взорвана водородная бомба РДС-37. Её взрыв в 70 километрах от города, самый мощный в истории полигона, был примерно в 100 раз мощнее, чем в Хиросиме:
30а.

Вот видео, из которого нарезаны эти скриншоты, с неповторимым юмором той недоброй эпохи: «Рано встали, друзья! Придётся лечь на землю ещё раз!» — ядерный взрыв порождает две ударных волны, прямую и отражённую от земли. На самом деле во время испытаний на полигоне стёкла в домах выбивало порой даже в Семипалатинске за 200 километров от эпицентра, а в Курчатове народ безошибочно узнавал о готовящихся испытаниях по стеклянным банка в гастрономах, от греха подальше поставленных на пол. 18,5 тысяч квадратных километров оказалось слишком тесным пространством для водородной бомбы, но к тому времени уже год как действовал второй ядерный полигон на Новой Земле, изначально организованный для испытаний ядерных торпед, а послуживший и более мощным «сухопутным» боеприпасам.
Б.
При этом не стоит думать, что подобным промышляли лишь «проклятые коммуняки»: СССР провёл 936 ядерных испытаний, а США — 1054, к тому же раньше начав (1945 против 1949-го) и позже закончив (последние советское испытание было в 1989 году, последнее американское — в 1992-м, то есть уже после краха противника). Печально известные учения на Тоцком полигоне (который я, кстати, тоже видел) были лишь ответом на американскую серию подобных учений серию «Дезерт-Рок», а ушлые дельцы из Лас-Вегаса в дни испытаний продавали билеты на смотровые площадки своих небоскрёбов, полюбоваться ядерным грибом над пустыней Невады. Потом наступил mir-druzhba-zhvachka, и я жалею, что забыл сходить за сквер Дома культуры, где находится ещё один знаковый памятник совсем другой эпохи — открытая в 1989 году Американская гостиница, прозванная так из-за регулярно навещавших город заморских делегаций. Надо заметить, в первые годы независимости и сопутствующей неразберихи властям было трудно обеспечить контроль за грандиозной территорией полигона, там процветало мародёрство (с которым по мере сил боролась курчатовская спецполиция), и в 1996-2012 году США (а с 2002 и Россия) развернули на полигоне целую секретную программу по сбору плутония и других потенциально опасных материалов и предметов, чтобы исключить их попадание в руки террористов.
30б.

Но у меня, увы, Американская гостиница напрочь вылетела из головы, а с площади я практически машинально пошёл к Иртышу, к высокой и пока ещё подзапущенной набережной:
31.

По её архитектуре хорошо видно, насколько нерядовым городком был Берег:
32.

За излучиной — деревенька Грачи, жители которой явно знали больше официального. Тех же чаганских лётчиков коллеги из других частей не случайно дразнили «глухонемыми».
33.

Остатки какого-то памятника, или может быть просто скульптуры на набережной. Над плавнями высится монументальное здание школы:
34.

Сделав кружок, я вышел к площади Победы:
35.

С высоким воинским обелиском, не знаю точно, в каком году поставленном. Новые защитники отечества, кузнецы «ядерного щита», трудились здесь…
36.

Ещё один памятник. На флаге справа — контуры полигона. «Жертвы ядерных испытаний» в Казахстане весьма многочисленная группа льготников, а скольких людей полигон убил — как и в случае с Чернобыльской АЭС, подсчитать невозможно. До острой лучевой болезни здесь дело не доходило ни у кого, а получаемые в основном от нештатных ситуаций на полигоне и собственной безответственности в быту дозы радиации лишь подтачивали здоровье тонким ручейком — просто люди здесь старели раньше, болели тяжелее, «сгорали на работе» чаще.
37.

За памятником, в сквере между площадью Победы и площадью Курчатова, притаилась маленькая Казанская церковь:
38.

Она была перестроена в 1992-93 годах из «домика Берии» — особняка, в котором останавливался Лаврентий Палыч во время первых советских ядерных испытаний 29 августа 1949 года. При взгляде отсюда Берия — отнюдь не зловещий палач, а создатель ядерного щита, по сей день остающегося главным геополитическим активом России.
39.

В церкви молодой и очень дружелюбный батюшка, но прихожан, по его словам, мало. На первом этаже — трапезная, подсобка, церковная лавка, на втором — собственно храм:
40.

Мечеть в Курчатове тоже есть, между рестораном «Иртыш» и универмагом, напротив библиотеки, и перестроена была из аптеки:
41.

Но прогулка по городу была моей собственной инициативой, хотя при наличии свободного времени «Тогас-Интурсервис» покажет и город. В какой-то момент нам позвонила Айсулу, экскурсовод из Музея Семипалатинского полигона, и дядя Юра повёз нас обратно к Национальному ядерному центру Казахстана. Сейчас из Курчатова пытаются сделать этакую «казахстанскую Дубну» с комплексом ядерных институтов, основанном ещё в 1992 году, одновременно с закрытием полигона, и ныне здесь всё серьёзно — с 2010 года есть даже свой небольшой токамак (экспериментальный прототип термоядерного реактора, то есть маленькой рукотворной звезды), созданный для материаловедческих задач. Он в низеньком здании справа за кустами, а слева — комплекс радиационных технологий (2009) — радиационное воздействие может использоваться для, например, сшивки полимеров или стерилизации медицинских изделий:
42.

В НЯЦ входят Институт ядерных исследований (основан в 1957 ещё в Алма-Ате), Институт атомной энергии, Институт радиационной безопасности, научно-производственный центр взрывных работ и конструкторское предприятие «Байкал». А это вот деловой центр при НЯЦ — Казахстан пытается не отставать от научно-технической революции и стимулировать внедрение научных разработок в бизнес. Насколько эффективно всё это работает — увы, не знаю.
43.

А напротив них, в бывшем городке той самой войсковой части №52605 — высокий корпус Института ядерных исследований и голубая сталинка Института радиацонной безопасности. Нам интересен именно последний — посещение ядерного полигона посторонними находится в его ведении:
44.

На кадре выше виден и КПП — внутрь попасть непросто, и дюжие охранники на входе изучали наши паспорта, сверяя со списком, несколько минут. Но вот мы на территории, начинается собственно программа тура на Семипалатинский полигон от «Тогас-Интурсервис» — сначала час на музей, затем 3-4-часовая поездка на Опытное поле. Тут как раз поднялся ветер, сорвавший с меня шляпу и закинувший её метров на двадцать — поездка предстояла весёлая…
45.

Задний двор ИРБ, с которого отправляется экскурсионная «буханка» с шофёром, гидом и дозиметристом. Голубое здание ИРБ — бывшее командование войсковых частей полигона, дальше — лабораторные и админстративно-хозяйственные корпуса.
46.

Музей — на втором этаже. Помню, как я перелопатил пол-интернета, пытаясь найти его контакты — но так и не нашёл. Потому что музей сугубо ведомственный, и без посредничества турфирмы или акимата (если вы солидный гость) в него не попасть. У входа — рабочий кабинет Игоря Курчатова с подлинной обстановкой:
47.

48.

Здесь же фотография ещё одного здание лаборатории, где Курчатов работал, приезжая в Семипалатинск-21, впоследствии названный его именем. Оно находится в глубине городка ИРБ, и туристов к нему не водят.
49.

Но большую часть экспонатов этого музея я оставлю на следующую часть, присовокупив к Опытному полю — месту, где они применялись непосредственно. А пока что покажу лишь пару объектов, просто чтоб было ясно, в обитель какой СИЛЫ мы едем:
50.

Этот кусок пемзы — ни что иное, как сплавленный подземным ядерным взрывом гранит, а этот металлический бантик — смятая взрывом труба:
51.

Маленькая «чёрная брызга», так похожая на этот артефакт из «Пикника на обочине». Здесь их называют «хариточники» в честь впервые их описавшего Юлия Харитона, коллеги Курчатова по созданию первой советской атомной бомбы и организатора подготовки её испытаний. «Харитончики» — это сплавившаяся в «светящейся области взрыва» под действием чудовищных температур почва, и ныне они — основной источник радиации на Опытном поле.
51а.

А вот — просто осколок старинного надгробия рубежа 18-19 веков, найденный в степи на просторах полигона…
51б.

Итак, в Курчатов без музея можно съездить и своим ходом. А вот то, что я покажу в следующей части, можно увидеть лишь в ходе тура на Семипалатинский полигон — мы отправимся прямиком на Опытное поле, к самому эпицентру взрыва первой советской атомной бомбы.
ПРОДОЛЖЕНИЕ.
Информация по однодевному туру на Семипалатинский ядерный полигон от «Тогас-Интурсервис» — .
Возможны варианты без экскурсии по Семипалатинску (1 день) либо с поездкой на Атомное озеро (ещё полный день).
Контакты:

Страшное наследие СССР — Семипалатинский испытательный полигон

После распада Советского Союза Казахстану досталось весьма неприятное наследство — Семипалатинский испытательный полигон, на котором за 42 года было произведено 456 ядерных взрывов.
Я побывал на полигоне и доехал до двух точек — эпицентра взрыва первой советской атомной бомбы и «атомного озера» — результата эксперимента по использованию атомных взрывов в мирных целях.


В качестве первого полигона для испытания советского атомного оружия был выбран участок казахской степи под Семипалатинском, так как он был достаточно удалён от населённых пунктов. Приблизительный размер полигона 170×110 км, площадь 18500 квадратных километров.

Я приехал на поезде из Астаны в город Курчатов, построенный вместе с полигоном. В нём жили строители, военные и учёные. Скоростной поезд идёт от Астаны до Курчатова 12 часов.
На полигоне расположено несколько испытательных площадок. Сначала я добрался до площадки «Опытное поле», где 29 августа 1949 года было произведено испытание первой советской атомной бомбы, мощностью 22 кт, а всего на нём было проведено 116 ядерных испытаний, из них 86 были воздушными, 30 — наземными.
Хоть от Курчатова до Опытного поля всего 50 километров, путь занимает около двух часов — дорога не ремонтировалась с момента постройки полигона.

По двум направлениям от места взрыва были построены пункты инструментального контроля — «Гусаки». Вот один из них, расположенный в 5 километрах от эпицентра. Лестницы и все остальные металлоконструкции срезали на металл в 90-е годы.

Внутри есть смотровое окно, которое было закрыто свинцовой панелью с прорезями.

Стены покрыты копотью, видны остатки оборудования.

Кабельной шахты связывали между собой все наблюдательные пункты.

Хоть люди на фото и в защитных костюмах и бахилах, радиации здесь нет — фон не превышает естественный. Я был удивлён тем, что радиоактивное заражение есть лишь в радиусе 500-700 метров от эпицентра.

Последние «Гусаки» перед эпицентром повалены взрывом.

А вот и сам эпицентр первого взрыва. Воронка превратилась в небольшой пруд.

Как ни в чём не бывало плавает утка.

Здесь же проводились ещё два испытания (38 кт 24.09.1951г и 0.4 кт 05.11.1962) и здесь же 12 августа 1953 года была испытана первая термоядерная бомба мощностью 400 кт.
Верхняя часть грунта была снята и захоронена. Сейчас уровень радиации в эпицентре составляет менее 4 мкЗв/ч на уровне 1 м от земли и до 10 мкЗв/ч на поверхности земли. Хоть это и превышает естественный фон в 20-50 раз, это совсем небольшой уровень радиации — в самолёте на высоте 10000 м уровень радиации доходит до тех же 4 мкЗв/ч.

Несмотря на дезактивацию, на земле можно найти вот такие кусочки оплавившейся породы, «фонящие» бета-излучением. Их называют «Харитончиками» в честь Юлия Борисовича Харитона — одного из руководителей проекта атомной бомбы.

Второй объект, на который я попал, — «Атомное озеро» на площадке «Балапан». Путь от Курчатова до озера занимает больше трёх часов.

Фото с дрона Леонида Каганова

Озеро появилось в результате эксперимента по применению атомного взрыва для создания водохранилища. 15.01.1965 года в месте слияния рек Шаган и Ащису был произведен подземный ядерный взрыв мощностью 140 кт, в результате которого образовалась воронка глубиной более 100 м и диаметром 400 м.
Вода в озере не радиоактивна, однако отвалы породы, образовавшиеся при взрыве, «фонят» на уровне до 7 мкЗв/ч

У рыбы, которая водится в этом озере, в костях обнаруживается изотоп Цезий-137.
Рядом с «Атомным озером» образовалось ещё одно озеро в результате разлива воды из-за изменения русла рек.

Основную опасность для человека в зонах, где я побывал, представляет радиоактивная пыль, которая может попасть внутрь организма при отсутствии защиты. Поэтому все, кто посещает загрязнённые участки, должны использовать костюмы химзащиты, герметичные бахилы, перчатки, респираторы. После посещения зоны заражения всё, что контактировало с внешней средой, собирается для уничтожения.

На территории полигона есть множество бункеров и других инженерных сооружений. Кое-где встречаются большие подземные залы. Я зашёл в один из бункеров на площадке «Балапан».

На входе огромная поворотная заслонка.

Внутри множество залов на двух подземных этажах.

От них отходят несколько тоннелей, но когда военные уходили с полигона, тоннели завалили грунтом.

Последние ядерные испытания проводились до октября 1989 года на площадке «Дегелен». Все они были подземными. C 1996 по 1998 годы все штольни площадки «Дегелен» были залиты бетоном.
29 августа 1991 года президент республики Казахстан издал указ о запрете ядерных испытаний в Казахстане и в 2009 году Генеральная ассамблея ООН объявила 29 августа Международным днём действий против ядерных испытаний.
В Курчатове работает Институт Радиационной Безопасности и Экологии, занимающийся мониторингом и изучением полигона. На его сайте irse.nnc.kz есть книги и буклеты, подробно рассказывающие о текущем состоянии полигона. Кроме того работает сайт полигона sts.nnc.kz.
Сейчас работы по очистке полигона практически завершены. В любой точке полигона человек может находится непродолжительное время без ущерба для здоровья при условии защиты тела и органов дыхания от радиоактивной пыли. Радиационное загрязнение практически не попадает за территорию полигона.
Для Казахстана ядерный полигон очень тяжёлая тема — когда начинались испытания мало кто понимал опасность облучения и радиоактивного заражения и более ста тысяч человек пострадали из-за испытаний.
29 августа 2018 года в Астане проводилась Международная конференция Организации Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ), где Казахстан призвал все страны мира к подписанию договора. Пока договор не ратифицировали восемь стран — США, КНДР, Китай, Индия, Пакистан, Иран, Израиль и Египет. При этом фактически продолжает испытания ядерного оружия только КНДР.
Когда я был маленьким, я, как и множество других людей, больше всего боялся начала ядерной войны, которая может уничтожить жизнь на Земле. Сейчас в умах людей эта боязнь поутихла и даже некоторые политики начали предлагать применить ядерное оружие. Это очень нехорошая тенденция.
Очень важно понимать, насколько страшной вещью является ядерное оружие и очень хочется надеяться, что оно никогда не будет использовано.
© 2018, Алексей Надёжин

Основная тема моего блога — техника в жизни человека. Я пишу обзоры, делюсь опытом, рассказываю о всяких интересных штуках. А ещё я делаю репортажи из интересных мест и рассказываю об интересных событиях.
Добавьте меня в друзья . Запомните короткие адреса моего блога: Блог1.рф и Blog1rf.ru.
Второй мой проект — lamptest.ru. Я тестирую светодиодные лампы и помогаю разобраться, какие из них хорошие, а какие не очень.

Семипалатинский полигон. Часть 2: Опытное поле

Продолжаю рассказ об экскурсии на Семипалатинский ядерный полигон от «Тогас-Интурсервис». В прошлой части я показал Чаган и Курчатов — два городка, связанных с полигоном. Теперь же расскажу про Опытное поле, на котором ставились эксперименты по выращиванию ядерных грибов. Там остались воронки и озёра в них; руины построек, разрушенных атомных взрывом, и место взрыва самой первой атомной бомбы в СССР. И если в Курчатов не проблема съездить и самому, то сюда без сопровождения ехать как минимум противозаконно, а как максимум — опасно.
Созданный в 1947-49 годах, Семипалатинский испытательный ядерный полигон (СИЯП) впечатляет своими масштабами. С площадью 18,5 тыс. квадратных километров он крупнее, чем например Чувашия, Чечня или Калининградская область, и немногим уступает большинству областей Украины. Сам он разделён между Восточно-Казахстанской (больше половины площади), Павлодарской и Карагандинской областями, и прямо через полигон проходит дорога из Семипалатинска в Караганду. Где-то на его перифериях добывают соль, золото и каменный уголь в снабжающем всю Восточно-Казахстанскую область разрезе Каражира. Но большая часть полигона видела ядерные взрывы лишь издали и по сути дела представляла собой просто охранную зону, чтобы никто и на много километров не подошёл к расположенным в её глубине Площадкам, каждая из которых представляла собой по сути дела отдельный полигон.
На Опытном поле в северной части СИЯП проводились первые советские ядерные испытания, воздушные (86 взрывов) и наземные (30) вплоть до их запрета в 1963 году по Московскому договору. Опытное поле — сердце полигона и его исторический центр.
По соседству, на нескольких безымянных номерных площадках испытывались БРВ — боевые радиоактивные вещества, то есть «грязные бомбы» с радиоактивной жидкостью «Герань» и «Генератор». Эксперименты с этой мерзостью кончилисье щё в 1958 году.
Площадка Байкал (с 1965 года) на северо-востоке полигона занималась стендовыми экспериментами с двумя реакторами (изначально строившимися для разработки ядерного ракетного двигателя), ну а большая часть площадок специализировалась на подземных взрывах — единственных не попавших в 1963 году под запрет. В центральной части располагались площадки для взрывов в скважинах — на востоке Балапан (105 взрывов, в том числе последний в истории СИЯП 19 октября 1989 года), на западе Сары-Узень (24 взрыва небольшой мощности в промышленных целях). На юге располагались Дегелен (209 взрывов в штольнях, пробуренных в склонах одноимённой одинокой горы), Мыржик (наклонные скважины, взрывы с выборосом грунта), Актанберлик (взрывы с неполной реакцией) и Телькем (всего 2 подземных взрыва с выбросом грунта для строительства водохранилищ). Площадки в свою очередь являлись такими же «архипелагами» номерных площадок меньшего размера. И хотя всего на полигоне было проведено 468 взрывов (из которых 343 — подземных), большая часть его площади абсолютно безопасна и теоретически может использоваться для сельского хозяйства или строительства. Местные, как знает весь Семипалатинск, и используют не дожидаясь официальных разрешений — пасут баранов, охотятся, ловят рыбу, и даже этим довольны: как ещё в 2011 году мне рассказывала одна женщина в Семипалатинске, её отец ходит охотиться только на полигон, потому что зверь там крупнее. Но есть на полигоне и очень «грязные» места, потерянные для мира на десятки тысяч (!) лет, и туристов к ним, само собой, не возят. Как и в Чернобыльской зоне отчуждения, на Семипалатинском полигоне радиационный фон очень неравномерен.
Туристам показывают 3 объекта — музей Семипалатинского полигона в Курчатове, Опытное поле и Атомное озеро на площадке Телькем. Но последнее расположено очень далеко от городов, и его посещение удорожает тур на Семипалатинский полигон где-то в 2,5 раза. Поэтому в моём рассказе речь пойдёт лишь про музей и Опытное поле, а в целом с устройством полигона можно ознакомиться вот на этих двух схемах из музея (по клику откроются в полном размере в новом окне).

Что же касается музея, то как уже говорилось в прошлой части, он так же находится на закрытой территории Института радиационной безопасности, и попасть туда можно лишь через посредничество администрации или турфирмы. Он совсем небольшой, включает показанный в прошлой части кабинет Курчатова и два с половиной зала, в которых информационные стенды рассказывают об атомном оружии, а основа экспозиции — аппаратура полигона. Вот например слева использовавшиеся во время испытания аппараты радиотелеуправления РЛА-5 (1962-67), справа кодирующее устройство более современной системы «Гранит» (1967-90).
2.

На центральном месте, как на троне во дворце — пульт управления, мозговой центр испытаний, с которого даются команды всем остальным приборам на запуск и самой атомной бомбе на подрыв. Увы, подлинный аппарат с самых первых испытаний хранится не здесь, а в ещё более труднодоступном Музее атомного оружия в Сарове (бывший Арзамас-16 в Нижегородской области), это же пульт 1960-х годов — но из показанных в прошлой части хроник можно понять, что например РДС-37 испытывали и использованием примерно такого же прибора.
3.

От себя отмечу, что это реально ещё и шедевр технического дизайна. Необычная форма стрелок — элемент аналогового управления: двигаясь, они последовательно замыкают контакты, активируя устройства на полигоне.
4.

Пульт первых испытаний же мне довелось увидеть в 2015 году, на выставке «Росатома» в Московском манеже. Для ядерной отрасли это примерно такая же реликвия, как для космонавтики — космический корабль Гагарина.
5.

В действии эти циферблаты щёлкают очень фактурно:
А.
А сирена звучит как игрушечная:
Б.
Но остальные экспонаты музея я буду показывать в привязке к местности. Под штормовым ветром, который страгивал с места легковую машину с открытым багажником, мы поехали на ведомственной «буханке» Института радиационной безопасности вглубь полигона — до Опытного поля от Курчатова примерно 60 километров. Штат экскурсии — водитель и безопасник в кабине, гид, переводчик (если надо) и представитель турфирмы в салоне, но и экскурсантов редко набирается на целый салон. Дорога — неплохо накатанная степная грунтовка, и местные ездят по ней из Курчатова в Караганду практически через эпицентры старых взрывов.
6.

Слева мелькнули постройки. Это обычная ферма ещё до официальных пределов полигона, начинающегося совершенно не заметно:
7.

А вот уже кое-что поинтереснее. Там, под землёй — импульсный графитовый реактор (ИГР), третий по счёту на полигоне и старейший — он был построен в 1958 году самим Курчатовым, и назывался тогда Реактором взрывого действия (РВД). Как объясняли мне экскурсоводы, строился он для того, чтобы вывести его на закритический режим и взорвать, таким образом выяснив пределы возможностей тогдашних ядерных реакторов. Результат превзошёл ожидания — взрываться реактор отказался наотрез, поэтому так и стоит тут до сих пор. Какие из трёх реакторов действуют, какие законсервированы — увы, так и не разобрался.
8.

А в целом дорога до Опытного поля долгая (часа полтора-два) и утомительная. Экскурсовод рассказывает историю полигона и инструктирует по технике безопасности. Как таковой радиационный фон на Опытном поле давно уже не представляет большой опасности, без риска последствий даже в эпицентре Первой площадки возможно пребывание порядка недели — это примерно как в 30-километровой зоне отчуждения Чернобыльской АЭС. Опасность исходит с другой стороны — это радиоактивная пыль, которая может попасть на кожу или вовнутрь и нанести непоправимый вред здоровью. Поэтому базовый принцип безопасности на СИЯП — не касаться земли (в том числе «что упало — то пропало»), ничего не есть и не пить (даже привезённого с собой), и в общем я подумал, что дожди, прибившие к земле степную пыль — скорее плюс, чем минус.
Между тем, «буханка» остановилась на спуске в котловину, гигантскую «тарелку» 20 километров в поперечнике — это и есть Опытное поле:
9.

Примерно так оно выглядело в августе 1949 или августе 1953 года, когда здесь подрывались на вышках соответственно первые советские атомная и водородная бомбы. По секторам на разном удалении от взрыва располагались техника, здания, укрытия и два ряда приборных башен, на сленге работников полигона известных как «гуси» за характерные «шеи» с сенсорами спрятанной в убежищах аппаратуры. Вот макет из музея, к которому так же прилагается тот самый «харитончик» из прошлой части.
10.

А вот уже не макет, а схема, заодно с фотографиями объектов. От вышки с тех пор не осталось и следа, она попросту испарилась:
11.

Городок строителей полигона в 16 километрах от эпицентра, накануне взрыва эвакуированный (здесь и далее — скриншоты из кинорхники, приведённой в прошлой части):
11а.

Дома в 7 километрах от эпицентра, изначально строившиеся лишь для того, чтобы их взорвать:
11б.

Обитатели этого «города обречённых» — овцы, собаки и другая живность. Накануне взрыва одни мирно кушали сено в квартирах, другие сторожили в блиндажах, третьи отсиживались в подземных убежищах, и на многих заранее были навешаны датчики.
11в.

Самый наглядный памятник из уцелевших на полигоне — это именно «гусаки», с тех пор потерявшие «шеи», но исправно сохранившие бетонные «тела». Вот тут наглядно видно, как два их ряда сходятся к эпицентру. Справа, поближе — «коробочка», такие располагались в 8 километрах от эпицентра.
12.

Минуя заброшенный КПП…
13.

Едем к первому «гусаку». Башни были трёх типов — А, Б и В, на сленге соответственно Аннушки, Букашки и Верочки. Это — «верочка», такие стояли в 3 и 5 километрах от эпицентра, но даже они впечатляют мощью своего ребра жёсткости.
14.

«Верочкин» фасад и наша «буханка»:
15.

Внутри всё давно выпотрошено — последние воздушные испытания на Опытном поле проводились в 1962 году, и как я понимаю, с тех пор «гусаки» не использовались. Внутри, однако, сохранилась даже железяка — несмотря на близость к «главной дороге» полигона и активность мародёров в 1990-х.
16.

Траншея — вырытый кабель, соединявший весь ряд «гусаков»:
17.

Приборные башни типа «Б», или «букашки» — самые редкие, стояли на расстоянии 1800 метров от эпицентра, и я такую заснял лишь издалека:
18а.

А вот «аннушек», кабы в те времена у нас крутили голливуд, определённо называли бы «акулами» — это голое ребро жёсткости, похожее на гигантский акулий плавник. 8 «аннушек» в 2 рядах стояли на расстоянии 500, 600, 800 и 1200 метров от эпицентра, и в левом ряду 1,5-мегатонный взрыв РДС-37 выдержала лишь одна — да и та потрескалась. Другие и вовсе лежат — правый ряд после тех испытаний восстановили, а левым уже не пользовались.
18.

Ну а теперь — о том, что стояло на «гусаках», в укрытиях и лабораториях, потому что детализация измерений при ядерных испытаний действительно впечатляет.
У входа в музей — самые крупные аппарата. Слева «фотооптический трансформатор большой», этакий аналоговый «фотошоп» середины ХХ века удля исправления аэрофотоснимков за углы наклона и приведение их к заданному масштабу. Справа — измеритель времени (между промежутками электромагнитных импульсов) и пара осцилографов, левее более старый ОК-19М (был основным на полигоне в 1955-65 годах, то есть фиксировал, например, взрыв РДС-37), правее более новый 6-ЛОР-02, рассчитанный на контроль сразу нескольких процессов.
19.

Более старые осцилографы (справа, чёрные) — выше ОШ-1 (создан в 1947-48 годах и использовался в испытаниях Первой бомбы), ниже МПО-2 (применялся в 1954-1969 годах для регистрации медленных процессов после взрыва).
20.

На переднем плане — гамма-спектрометры, поодаль — уже знакомые аппараты телерадиоуправления:
21.

Стинцилляционные детекторы ССДИ-8-2 (слева) и ССДИ-12, измерявшие импульс гамма-излучения, а так же детектор ССДИ-14-04 для преобразования энергии нейтронов в более удобный для измерений электромагнитный импульс.
22а.

А вот эта машинка ЖИС-1-К-71 с 1970-х годов использовалась для измерения скорости смещения грунта:
22б.

Длиннофокусный киноаппарат АКС-II-1000 — таким снимались все те кадры с растущим «грибом», испаряющейся краской машин или падающими в ряд деревьями:
22в.

Здесь посредине зала — узкофокусный фоторегистратор ФР-10М, то есть камера с грандиозным зумом и невероятной частотой съёмки, при помощи которой фиксировались стадии развития ядерного взрыва, и в толстой книге на пульте на переднем плане — множество действительно впечатляющих фотографий. Слева, в торцевом стекле — авиабомбы, которые (конечно же, не эти) начинялись теми самыми «Геранью» и «Генератором».
23.

Из полутысячи испытаний на Семипалатинском полигоне самыми знаковыми были, пожалуй, три: РДС-1, РДС-6с и РДС-37. Первое — оно и есть Первое, и не зря саму эту аббревиатуру, обозначающую для коспирации «реактивный двигатель специальный» тогда в шутку расшифровывали как «Россия делает сама!». По сути это была частичная копия американского «Толстяка», сброшенного в 1945 году на Нагасаки (отличались электроника и корпус) примерно той же силы — 22 килотонны. Испытания РДС-1 29 августа 1949 года проводились на стационарной башне, и хотя «Russ have A-Bomb» на 5 лет раньше ожидаемого (американские аналитики планировали, что это случится к 1954 году), то испытание не было прыжком выше головы — далее последовало серийное производство, и к моменту следующих испытаний в 1951 году на вооружении СССР стояло уже 15 атомных бомб РДС-1. Фото из музея — фазы первого советского ядерного взрыва:
23а.

Так же, на стационарной башне была испытана 12 августа 1953 года РДС-6с, разработанная Андреем Сахаровым и Юлием Харитоном первая советская водородная бомба. К тому времени ядерная гонка всё больше из навёрстывания превращалась в соперничество — хотя ещё в 1952 году на атолле Эниветок прошли испытания «Иви Майк» с термоядерным взрывом мощностью 10-12 мегатонн, это была громоздкая стационарная конструкция, в то время как РДС-6с представляла собой пусть и не столь мощный (400 килотонн), но полностью готовый к применению боеприпас.
23б.

Ну а апофеозом Семипалатинского полигона стала взорванная 22 ноября 1955 года РДС-37, водородная бомба мощностью 1,5 мегатонны. Для её взрыва даже казахская степь оказалась слишком тесной (см. прошлую часть), в аулах и городах за пределами полигона были десятки пострадавших от упавших крыш и разбитых стёкол, и испытаний сопоставимого масштаба здесь более не проводилось. Вдобавок из-за нелётной погоды саму бомбу чуть не выкинули (без взрыва) на Дегелен — за время, что самолёт кружил над полигоном, разработчики едва успели дать письменное заключение о возможности его посадки с таким грузом. Но в те же годы был введён в эксплуатацию второй ядерный полигон на Новой Земле, а уже через несколько лет наступил час 100-мегатонной Царь-Бомбы (взорвана на половину своей мощности), показавшей, что доступная человеку мощь ядерного взрыва практически не ограничена, и при желании можно создать хоть такую бомбу, которая расколет Земли на куски. На Новой Земле было проведено 132 ядерных взрыва (против 498 здесь), но на них пришлось суммарно 94% всей мощности взорванных СССР атомных бомб, ну а на Семипалатинском полигоне взрыв РДС-37 так и остался крупнейшим.
23в.

Бомбардировщики с «изделием» взлетали с аэродрома Жана-Семей в Семипалатинске, и под них же, возможно, строился показанный в прошлой части Чаган. У них была чёткая, очень узкая трасса, по которой машину вели средства ПВО — отклонение от курса давало основания сбить самолёт со страшным грузом немедленно.
23г.

Хотя самый известный символ ядерного взрыва — конечно же, грибовидное облако, меня в своё время сильно впечатлили воспоминания выживших в Хиросиме: «на небе зажглось второе солнце, гораздо более яркое, чем первое». Это правда: в первые доли секунды температура в точке взрыва достигает 15-20 миллионов градусов, что жарче солнечного ядра. Части самой бомбы от таких температур мгновенно превращаются в плазму, происходят и иные процессы, создающие «светящуюся область» (или «огненный шар»), остывающую впрочем очень быстро — свечение прекращается на 2-3 тысячах градусов. Вдали же от места взрыва первым поражающим фактором становится сам свет, настолько яркий, что сжигает, и человек, увидевший ядерную вспышку, не только ослепнет, но и получит тяжёлые ожоги лица. Именно так возникают и знаменитые «ядерные тени» — даже негорючая поверхность от ядерной вспышки мгновенно выцветает, отпечатывая тень. Вместе со светом приходит и проникающая радиация, вызыващая острую лучевую болезнь, и электромагнитный импульс, выводящий из строя любую электрическую технику. И лишь позже, может даже через несколько минут, приходят по очереди две ударные волны — прямая и отражённая от земли; породившее их давление в центре взрыва исчисляется десятками миллиардов атмосфер. Всё это позволяет использовать атомные бомбы по-разному: например, взрыв мегатонной бомбы на высоте более 16 километров практически не приведёт к разрушениям на земле, зато в радиусе десятков километров не останется ни одного работающего электроприбора — представьте такой удар по любому мегаполису! Есть ещё и такой чудовищный вариант, как удар атомной бомбой по атомной станции. Иными словами, в ядерном конфликте даже один пропущенный удар может привести к неприемлемым потерям.
Вот например последствия взрыва РДС-1, хотя по современным меркам это хлопушка:
24.

А вот — последствия взрыва РДС-37 на примере уже знакомых построек, располагавшихся на удалении (верх-низ слева, верх-низ справа) 16, 7, 4 и 1,5 километров от эпицентра соответственно. Учитывая, что это радиус, каждое расстояние умножайте на два, то есть если взорвать такую бомбу над Московским кремлём (представляю, как от этой фразы млеют некоторые соседи!), крыши посрывало бы везде в пределах МКАДа, подобие мощного артобстрела получилось бы везде в пределах МЦК, в пределах Садового кольца все здания были бы искорёжены до самых основ, в пределах Бульварного кольца остались бы лишь прах да щебень, а на месте кремля — чистый лист стеклянистой массы. У дома с последнего кадра обломки были отброшены на километр…
24а.

Но даже взрыв РДС-37 исправно выдерживали подземные укрытия — не то что бункеры или метро, а даже просто подвалы усиленной конструкции. После взрыва полигон тщательно обследовался:
25а.

Бокс для радиоактивных материалов:
25.

Самый мрачный стенд музея — последствия воздействия радиации на животных, с фотографиями контуженных собак, опалённых овец, пошедшими язвой свиней… Здесь же заспиртованные органы умерших от различных факторов поражения животных… но всё это довольно безобидно, если сравнивать с Музеем атомной бомбы в Нагасаки (не ходите по ссылке, если не уверены в своих нервах!) — два японских города были для США по сути дела тем же ядерным полигоном. Белое устройство рядом с колбами — аудиометр AUG-64, при помощи которого у животных измерялись слуховые реакции. Но чем меня разочарал здешний музей — в нём почти нет вещей со следами воздействия взрыва, возможно потому, что непосредственно после изучения они уничтожались. Кусок гранитной пемзы, скомканная труба и харитончик уже были в прошлой части…
26.

По большей части мест, куда мы ехали, можно ходить в обычной закрытой одежде, которой я накрутил на себя побольше скорее от холода и ветра, чем из опасений радиации. И лишь к одной точке экскурсантам выдают защитный костюм — медицинские камбинезон, респиратор и обыкновенные синие бахилы в 3 слоя. Не знаю, как у других, а у «Тогас-Интурсервис» их предоставляет турфирма. Нанизывал на себя я это всё дольше, чем носил.
27.

Потому что совсем ненадолго мы приехали в Эпицентр, к ровному полю, на край которого сходятся два ряда «гусаков».
28.

Вот это маленькое озерцо и есть воронка ядерного взрыва. РДС-37 взрывали на высоте больше 2 километрах, поэтому хотя 1,5-мегатонный взрыв и вызвал «обширные смещения грунта», как таковой воронки не оставил. Но именно на этом месте стояла вышка, на которой в нескольких десятках метров от земли взрывались РДС-1 и РДС-6с, и скорее всего это воронка второй бомбы, полностью поглотившая воронку первой. Вроде бы более испытаний непосредственно на этом месте не проводилось.
Сюда сошлись нить с ленинградских, московских и харьковских институтов, урановых рудников Майли-Сая, обогатительного комбината в Чкаловске, центрифуг в Новоуральске, сверхсекретных лабораторий и производств в будущих Сарове, Озёрске, Железногорске, а тогда безымянных ЗАТО, не наносившихся на карты… Это озерцо — точка отсчёта Атомного века в России:
29.

Следы разрушений, в том числе поваленные гусаки — наследство уже РДС-37, а может и более поздних взрывов:
30.

Чуть поодаль видны быки мостов:
31.

На одни вешали автомобильный, на другие — железнодорожный мост:
32.

И вот что делала с этими мостами ударная волна:
32а.

Но главное наследие ядерных взрывов — под ногами:
33.

Это и есть «харитончики», названные в честь впервые описавшего их Юлия Харитона, создателя атомных бомб и руководителя испытаний. Сплавившиеся в подобие обсидиана частицы почвенной пыли:
34.

Они удивительно похожи на «чёрные брызги» из «Пикника на обочине», а на просвет, говорят, прозрачны:
35.

И именно «харитончики» — главный источник радиации на нынешнем Опытном поле. Проникающая радиация ядерного взрыва краткосрочна, это лишь импульс частиц, а заражение местности происходит за счёт пыли. Характерная «ножка» ядерного гриба — ни что иное, как смерч, возникающий в зоне пониженного давления в эпицентре, и проходя через облако взрыва, пыль и становится «грязной». Соответственно, чем выше происходит ядерный взрыв — тем меньшее он вызывает заражение, втягивая в основном мелкую пыль, которая рассеивается в атмосфере до безопасных доз. На Тоцком полигоне, где печально известный взрыв на учениях был на высоте более 200 метров, ничего подобного нет, да и по тогдашним представлениям о радиации Тоцкие учения считались безопасными. «Хариточники» и остающийся на Опытном поле фон — след в первую очередь наземных взрывов, и это далеко не самые радиоактивные места на полигоне. Когда же я спросил безопасника, где самые, он коротко ответил «Зачем вам это знать?».
35а.

В эпицентре мы пробыли минут 10-15. Бахилы с экскурсантов снимает лично безопасник, чтобы во-первых я не прикасался в оставшейся на них радиоактивной пыли, во-вторых — чтобы убедиться, что они не повреждены. Если бахилы полностью целы — то и кроссовки проверять дозиметром нет смысла — пыль не попала на них, а значит они в норме. Так что если не хотите уехать босиком — ходите по Первой площадке аккуратно, тщательно глядя под ноги и не шаркая по заражённой каменистой почве.
Из Эпицентра «Буханка» направилась к другой площадке, по которой мы уже снова ходили в обычной одежде.
36.

К одному из холмов натоптана тропинка:
37.

Внутри он скрывает целую станцию метро… ну как целую — как бы небольшой фрагмент типичной московской «сороконожки». Она была построена примерно в 1962-63 годах, и в непосредственной близости пережила два взрыва небольшой (менее 1кт) мощности.
38.

Тут, конечно, напрашивается злая шутка про Омское метро, даром что и Омск, и Курчатов стоят на Иртыше.
39.

На кинохрониках РДС-37 показывались в том числе и тоннели, и диктор пояснял, что их было сделано несколько на разной глубине. Старые сотрудники полигона рассказывают, что ещё в 1970-х годах видели близ Первой площадки полноразмерную станцию а ля Московское метро чуть ли не с гранитом и мрамором, но впоследствии вход в неё оказался утерян, возможно завален при сотрясениях подземных взрывов. В случае ядерной тревоги метро вполне подходит в качестве укрытия, даже станции мелкого заложения, но как отрезал безопасник: «Вам эти знания не понадобятся, потому что вы вряд ли сможете ими воспользоваться в возникшей неразберихе». Безопасник на полигоне работал давно, и своими глазами видел подземные ядерные взрывы, зрелище которых он описывал как «гора подпрыгивает» — колоссальное сотрясение под землёй поднимает с неё целую тучу пыли.
39а.

А недалеко от станции метро находится Тротиловое озеро, образованное химическим взрывом в 1963 году — к моменту запрета ядерных испытаний в воздухе, воде и космосе на Семипалатинском полигоне готовились учения, и в изменившихся реалиях при помощи тротила здесь был сымитирован ядерный взрыв мощностью около 20 килотонн. Тротил завозили сюда малыми партиями примерно полгода, и Тротиловому озеру, видимо, предшествовала Тротиловая гора. И самой сложной задачей тут было подорвать все эти 20 тысяч тонн единомоментно.
40.

Диаметр озера — порядка 100 метров, высота берегов — от 20 до 40 метров, вода чрезвычайно чиста… хотя ветрами, скорее всего, в неё и заносит «грязную» пыль:
41.

В дальней части полигона есть ещё и Атомной озеро (оно же Чаган или Балапан), образованное 15 января 1965 года взрывом мощностью 170 килотонн (15 «хиросим») на глубине 178 метров. Так возникла воронка шириной 430 метров и глубиной более 100 метров с гладкими стеклянистым дном, а в паводок её заполнили воды Чаганки. На самом деле это даже целых два озера — более широкое и мелкое Внешнее водохранилище представляет собой пруд на Чаганке, «плотину» которого создал взрыв, а круглое глубокое Внутреннее водохранилище — собственно воронка. Сама операция «Чаган» была ответом на американскую операцию «Седан», и в Неваде у Атомколя есть свой аналог — совершенно метеоритного облика сухой Седанский кратер. «Сторакс-Седан» был первым в истории промышленным ядерным взрывом, и строителям коммунизма такая идея пришлась ко двору — если американцы провели всего 27 таких взрывов, а после махнули рукой, то СССР провёл их 124, в том числе вдали от полигонов, в местах типа Ивановской области или Донбасса (там одна из шахт с тех пор ведёт в шарообразную полость, не сообщающуюся с землёй). Но хотя Чаганский взрыв был гораздо «чище» Седанского, загрязнение Атомного озера и его берегов оказались неприемлемыми. В 1965-74 там работала биостанция, селившая в озеро разную живность и смотревшая за её мутациями, но со временем вода всё-таки очистилась (понемногу, то есть, утекла в Иртыш), а вот вал выброшенный земли на Атомколе опасен до сих пор. Первым человеком, искупавшимся в Атомном озере, стал министр среднего машиностроения (то есть атомной отрасли) Ефим Славский, а в наше время туда ездит рыбачить и отдыхать народ Семипалатинска. Ездят несанкционировано, конечно, но всё-таки при желании на Атомколь можно добраться своим ходом. Вот только не уверен, что чисто визуально Атомколь стоил бы 200 километров пути в один конец, а тур на Семипалатинский полигон с показаом Атомколя в два с лишним раза дороже однодневного. В общем, посмотрел я на Тротилку и решил, что на Атомколе всё примерно так же, только больше.
42.

А ветер в тот день дул люто, и складки моей непромокаемой куртки стрекотали, как винт вертолёта. Дальше — просто фотографии руин Семипалатинского полигона, о назначении которых мне остаётся только догадываться.
43.

44.

45.

Самое сильное впечатление оставила вот эта безымянная постройка недалеко от Эпицентра — смотрите, бетонная стена согнулась как тростник! Или это просто арочное укрытие, от которого осталась дай бог треть?
46.

Как бы то ни было, это и есть главное впечатление от посещения СИЯП — встреча с неописуемой Силой:
47.

Но думается, далеко не всё разрушенное сделал таковым ядерный взрыв. Где-то, может быть, банально постралаись мародёры в 1990-х годах:
48.

Я спрашивал, было ли на СИЯПе что-то подобное феномену чернобыльских сталкеров — люди, которые со знанием дела, экипировкой и дозиметрами, но на свой страх и риск отправлялись в заражённую Зону. Мне с усмешкой ответили: «Здесь мы — сталкеры!». Несанкционированными гостями площадок были в основном мародёры да случайно заехавшие пастухи и охотники, а романтики изначально исследовали СИЯП легально, от Института радиационной безопасности, и в 21 веке некоторые из них водят сюда экскурсантов.
49.

То, что нам показали — хоть и самая важная, самая историческая, но малая часть полигона. Что скрывается там, в степи, озарённой ярчайшим в истории Земли светом?
50.

Доза, которую мы получили за пару часов пребывания на Опытном поле — примерно столько же, по словам сотрудников, даёт авиаперелёт.
50а.

Всего СССР провёл в 1949-89 годах 715 ядерных испытаний (США — 1056), в ходе которых взорвал 969 ядерных зарядов (США — 1154) общей мощностью 285 мегатонн (США — около 180 мегатонн), из которой лишь 17 мегатонн пришлось на полтысячи взрывов Семипалатинского полигона. Но увидеть Новоземельский полигон сложнее просто на два порядка, и хотя есть у меня мечта побывать на месте взрыва Царь-бомбы, фактически туда возможно разве что подойти на катере по открытому Баренцеву морю. А вот, для сравнения, на Украине музей ракетных войск в Кировоградской области — уже не об атомных бомбах, а средствах их доставки. В Москве мне доводилось побывать в августе 2015 года на выставке, посвящённой истории ядерных технологий, где гвоздём программы была копия Царь-бомбы. Надеюсь, что когда-нибудь найду способ побывать и в Музее атомного оружия.
В Семипалатинске есть очень впечатляющий мемориал жертвам ядерных испытаний:
51.

Но как бы цинично это ни звучало, а ядерное оружие в итоге оказалось для Человечества скорее благом, чем злом.
Что было бы, если бы США и СССР не получили атомную бомбу? Была бы Третья Мировая война с обычными войсками и флотами, ковровыми бомбардировками городов, танковыми клиньями и миллионными армиями мобилизованных по сёлам и от того озверевших солдат. Возможно, с химическим и бактериологическим оружием. В Хиросиме и Нагасаки погибло около 200 тысяч человек, а на всей неядерной Второй Мировой войне — 65 миллионов. «Какая разница — одна бомба или тысяча?» — сказал разрушивший Хиросиму лётчик Пол Тиббетс в одном интервью, и был прав — не меньше людей убили в не менее страшных мучениях бомбардировки Дрездена и Гамбурга. Неядерная Третья Мировая унесла бы сотни миллионов жизней и изуродовала бы мир до неузнаваемости, и доктрина «гарантированного взаимоуничтожения» — единственное, что позволило её избежать. Ядерное оружие и конвейер Форда — те кнут и пряник, которыми Человечество училось договариваться. Так из ужасов ХХ века рождался наш потреблянтский 21 век…
Информация по однодевному туру на Семипалатинский ядерный полигон от «Тогас-Интурсервис» — .
Возможны варианты без экскурсии по Семипалатинску (1 день) либо с поездкой на Атомное озеро (ещё полный день).
Контакты:

Я не понял, какую роль играет комментарий под логотипом «vk» на вашем сайте и видит ли его еще кто-либо, кроме меня, поэтому продублирую его еще и здесь.

Уважаемая Наталья, прочитал ваши размышления о новом наукограде на территории Казахстана. Мои представления об этом городе и его будущем несколько отличаются от ваших. Не посчитайте это за причину проигнорировать мой комментарий к вашей статье.

Начну с того, что мой отец и моя мать встретили День Победы 1945 года в Кенигсберге после его штурма нашими войсками. Отец на фронте был офицером, специалистом по строительству разного рода водных переправ. Это на самом деле очень опасная военная профессия — представьте себе строительство, например, понтонного моста под непрерывным обстрелом артиллерии и бомбежками с самолетов, т.к. противник всегда старается не дать построить подобные сооружения. Не случайно он был дважды ранен осколками: одно ранение в ногу, другое — в голову (слава богу, осколок прошел по касательной). Затем некоторое время он был в Польше, охранял пленных из армии немецкого фельдмаршала Роммеля, которые копали картошку, которая затем отправлялась в голодный Советский Союз. К чему я это вам рассказываю? Это проливает свет на то, что за люди строили полигон, о котором вы пишете, а также о роли Казахской ССР в деле строительства и работы полигона. Вдруг совершенно неожиданно осенью 1947 года ему предписывают явиться в назначенный кабинет ГШ, что на Арбате. Здесь его командируют в один из городов Поволжья, где уже формируется эшелон с военными. Эшелон двинулся на восток — куда, никто не знает. На каждом следующем полустанке выдается название следующего пункта назначения. Таким образом, они добрались до Павлодара, затем перегрузились на баржи и поплыли вверх по течению. Где будет выгрузка, тоже никто не знал. Там, где известная на берегу скала, их ожидал офицер с предписанием выгрузиться именно в этом месте. Отец мой был первым комендантом этого воинского поселения. Наступала холодная зима. Нужно было как-то обустраиваться. Никаких строительных материалов не было. Рыли ямы со ступеньками и покрывали их ивняком, которого тогда на берегу Иртыша было в избытке. Это просто говорит о том, что создание полигона было в авральном порядке. Отец мой с первого дня войны был на фронте. Он о жизни на полигоне во время его создания много не говорил, но иногда от него я слышал, что так трудно, как это было в первые годы работы полигона, не было даже на фронте.

Я с мамой приехали позже сначала в Жана-Семей (мне тогда было два года), а затем в 1954 году — в городок, где получили двухкомнатную квартиру с соседями в восьми квартирном доме на улице Октябрьская. Я уже ходил во второй класс. Как тогда назывался городок, я не знаю, но только не Курчатов, не Семипалатинск-21 и не Конечная. Адрес состоял только из номера войсковой части — в/ч 52605 или, к примеру, в/ч 14169, короче, часть, где служил отец. О средней школе стоит отдельно рассказать. Сначала ее номер был №1 без привязки к республике, а затем уже №20 МП РСФСР. О наших учителях хочется рассказать отдельно. Они почти все были женами офицеров, которых направили служить на полигон. Офицеры, многие из которых фронтовики, молодые, после окончания военных академий в Москве (именно таких направляли на полигон) женились на молодых девушках, в том числе и на тех, которые учились в московских педагогических ВУЗ-ах. Нетрудно понять, что время их обучения в институтах пришлось на военные годы. Я уже сейчас понимаю, что наши учителя были люди удивительные. Невозможно подобрать восторженных эпитетов в их адрес, все они ( эпитеты) кажутся какими-то мелкими и ничего не значащими. Достаточно сказать, что в первых трех выпусках школы есть пять-шесть академиков и членов-корреспондентов АН России. Даже учитель физики стала членом-корреспондентом АН. Правда, некоторых из них уже нет в живых.

Теперь о самом главном, из-за чего, собственно, я и начал этот комментарий. Какую роль играла Казахская ССР в деле создания и работы полигона? Никакой. Шло только взаимодействие и координация действий на уровне равных партнеров. Руководство полигоном осуществлялось из Москвы. Каким образом вдруг появилась советская власть на полигоне в лице Коммунистической партии и Горисполкома Казахстана, как бы руководимых из областного центра Семипалатинск. Все очень просто. В начале семидесятых годов на полигон прибыл новый командир генерал-лейтенант Смирнов А.А., личность никчемная и аморальная во многих отношениях. При его руководстве очень быстро чистый городок превратился в загаженную территорию, в помойку. Чтобы снять с себя ответственность за этот участок своей работы по его инициативе и были созданы партийные и городские органы Казахской ССР. Теперь на них можно было списать состояние города. Но на самом деле ничего не изменилось, ведь у новой власти не было подразделений, которые им бы подчинялись: ТЭЦ обслуживались военными, ремонтные работы и аварии проводились тоже военными, хлебопекарня военная и т.д. У руководства новой власти были только стол, стул, ручка, телефон и персональный автомобиль, и ни на что она не влияла.

На полигоне всегда было много гражданских. В основном это строители, шахтеры, бурильщики. Вообще на полигоне кроме объектов, предназначенных для испытаний ЯО, где в основном и работали рабочие вышеназванных профессий, было несколько объектов, предназначенных для ядерных исследований. На площадке «Ш» по инициативе Курчатова в конце 50-х годов был построен импульсный реактор РВД (реактор взрывного действия). Сконструировали его в ИАЭ, носящего сейчас имя Курчатова, а сделали на полигоне, чтобы исследовать работу реактора в экстремальных условиях, что было связано с возможностью его взрыва. Но, как оказалось, реактор был сконструирован так удачно, что даже в нестандартных ситуациях он взрываться не хотел. Реактор обладал уникальным свойством: мощность реактора в импульсе была максимальной по сравнению с мощностями других реакторов. Это дало возможность использовать реактор для исследований различных материалов в условиях воздействия гамма-квантов и нейтронов максимальной плотностью. Кроме этого, на площадке «10» был реактор ИВГ-1, предназначенный для исследований ТВЭЛ-ов и ТВС (тепловыделяющих сборок) в условиях их охлаждения газом (водородом). Сам реактор был сконструирован в ИАЭ им. Курчатова, а уникальные ТВЭЛ-ы разрабатывались и создавались в ПНИТИ (Подольский научно-исследовательский технологический институт). Я принимал участие в испытаниях газодинамической части этого устройства (установка «300») в Подмосковье на предприятии НИИХимМаш. Кроме этого, на площадке «10» были два прототипа ЯРД со своими реакторами 11Б91 и 11Б92. Первый предназначался для корректировки траектории выведенного в космос объекта, а второй предполагалось использовать в качестве маршевого двигателя ракеты. Реакторные части двигателей разрабатывались в ИАЭ им. Курчатова, а газо- и тепло- динамическая часть в НИИ ТП (тепловых процессов, это сейчас исследовательский центр им. Кельдыша, который находится в Москве, м. «Водный стадион»). Испытания этих ЯРД проводились на полигоне, начиная, по крайней мере, с 1976 года (8 марта 1976 года была впервые испытана установка «300» с реактором ИВГ-1). Спрашивается, где прослеживается роль Казахстана, его ученых, его институтов в этих разработках? Нигде!

Однако, летом 1991 года, когда указом президента Казахстана Назарбаева был закрыт полигон, этим же указом все расположенные на полигоне объекты перешли в собственность Казахстана. Вот так вот, ведущие ученые России разрабатывали и строили эти уникальные объекты, а президент Казахстана своим указом одномоментно взял и просто присвоил их себе. Позже, в 1993 году Россия вела переговоры с Казахстаном о возможности возврата части объектов в собственность российских организаций. Эти переговоры окончились безрезультатно. Наташа, ты же человек, мне кажется, честный, скажи мне: «Как это называется?» Да, мы потеряли эти устройства, но эта потеря поправима – мы построим новые, лучше прежних. Главное же дело не в устройствах, а в людях, которые их создавали, главное научные и производственные школы, а они у нас остались. Вы же ничего по существу не приобрели, кроме соответствующего отношения к себе. Главное, если вы еще не поняли, научные школы. Создать на той базе, которая вам свалилась как бы с неба, в условиях полигона научной школы невозможно. Для этого нужно время, чтобы проделать тот же путь, который проделали российские ученые, и ресурсы, измеряемые масштабом государства (школьное обучение, воспитание и обучение ваших студентов в ваших институтах, а не в Томске, в конце концов, нужен соответствующий менталитет вашего народа).

Но рейдерство (захват чужого) российских разработок – цветочки, а сейчас расскажу о ягодках. На полигоне хранилась ценность вселенского масштаба – секретная библиотека секретных, сов. секретных и особой важности документов с описанием всех проведенных экспериментов на полигоне с момента его создания. Существовало такое правило: первые экземпляры всех документов с экспериментальными и научными данными, которые появлялись на полигоне, обязательно поступали в эту библиотеку. После Беловежских соглашений о разделе Советского Союза на части, буквально на следующий день, на полигоне появились вооруженные короткими автоматами люди в белых полушубках казахской национальности, по-видимому, из подразделений государственной безопасности Казахстана. Эти люди взяли под охрану все важные объекты на полигоне, в том числе и эту секретную библиотеку. По-моему, от известия об утрате библиотеки в Москве у правительства волосы дыбом встали — никто не ожидал такого вероломства. Вы только представьте себе, секретные данные о ядерных испытаниях попадают в чужие руки. Из Москвы пришел приказ библиотеку вывезти любыми путями. Ночью батальон охраны полигона разоружил молодчиков в белых полушубках, охранявших секретную библиотеку. Затем погрузили секретные документы на КАМАЗЫ, перевезли их на местный аэродром и военным транспортным самолетом АН-26 отправили в Москву. Все это происходило в авральном порядке под покровом ночи. Вскоре начальник полигона, который был после Ильенко А.Д., был объявлен врагом казахского народа и подан правительством Казахстана в розыск. Но, слава богу, он успел из Казахстана уехать. Вы что творите? Не понимаю, как после этого с вами можно иметь хоть какие-то дела.

Ну, а к вам я отношусь очень хорошо. Мои родители после демобилизации отца жили в Усть-Каменогорске, и я туда частенько приезжал. Самые теплые воспоминания об этом городе. С уважением, Валерий.

PS: Пульт управления ядерными взрывами находился в музее НИП войсковой части 52605. После расформирования войсковой части 52605 этот экспонат должен быть передан в 12 ГУ ГШ России, в подчинении которого находилась эта войсковая часть. Экспонат музея — это не объект полигона, а музейная собственность войсковой части. Увидел этот экспонат на вашей картинке и стало как то не по себе. Получается, вы все украли, в том числе историю, которая не ваша.

История

Памятник И. В. Курчатову на фоне Центрального штаба Семипалатинского полигона, Курчатов, 1991 годВид на Курчатов с воздуха

Город располагается в 45 километрах от опытного поля, на котором была испытана первая атомная и термоядерная бомбы СССР. В этом городе учёные ковали ядерный щит СССР. Благодаря Курчатову был сохранён баланс сил двух сверхдержав. На испытание первой атомной бомбы приехал лично Л. П. Берия. В советское время город был закрытым со строжайшим пропускным режимом, обнесённым колючей проволокой по периметру, и обозначался на картах как тупиковая железнодорожная станция «Конечная».

В 1990 году население города составляло свыше 20 тыс. человек. Жилой фонд города составлял 176056 м², из них 69500 м² для военнослужащих. В городе имелся молочный завод, хлебный завод, 8 дошкольных учреждений на 1150 мест, 3 школы на 3000 мест, военный госпиталь на 50 коек, медсанчасть, филиал швейной фабрики «Большевичка», ряд малых предприятий и кооперативов. На южной окраине города функционировал военный аэродром «Планктон» с грунтовой взлётно-посадочной полосой.

В начале 1990-х после распада СССР воинский контингент был сокращён и численность населения города уменьшилась более чем вдвое (с 50 до 8—9 тысяч человек). Инфраструктура города пришла в упадок: множество жилых домов было заброшено, солдатский городок (северо-западная часть города) полностью опустел, а его объекты, среди которых были примечательные архитектурные сооружения, распроданы и позже разрушены.

На базе Семипалатинского испытательного полигона указом президента Казахстана Нурсултана Назарбаева в 1991 году был создан Национальный ядерный центр Республики Казахстан (НЯЦ РК) со множеством его дочерних предприятий: Институт геофизических исследований (ИГИ), Институт ядерной физики (ИЯФ), Институт атомной энергии (ИАЭ) и множество других организаций, работающих на мирный атом и сотрудничество науки и бизнеса. Предприятие стало градообразующим.

Современное состояние и перспективы

Данные в этой статье приведены по состоянию на 2009 год. Вы можете помочь, обновив информацию в статье.

В Курчатове строится Парк ядерных технологий (в соответствии с указом президента РК Нурсултана Назарбаева от 4 апреля 2003 года), который наладит производство высокотехнологичной продукции с использованием мирного атома. В него войдут:

  • корпус административно-производственного назначения
  • комплекс радиационных технологий
  • корпус радиационной стерилизации
  • транспортно-логистический центр
  • ядерный энерготехнологический комплекс
  • и объекты социальной сферы

В стране реализуется пятилетний план форсированного индустриально-инновационного развития страны. В рамках данной программы в Курчатове реализуются инновационные проекты на базе АО «Парк ядерных технологий». Так, 3 июля во время проведения телемоста с главой государства состоялся ввод в эксплуатацию технологических линий комплекса радиационных технологий на базе первого в Казахстане промышленного ускорителя электронов ЭЛВ-4 по производству вспененного полиэтилена и изоляционного материала для нефте-, газопроводов и жилищно-коммунального хозяйства. Уникальные возможности промышленного комплекса позволили привлечь в технопарк зарубежные инвестиции и технологии. Согласно плану в 2010 году начнется реализация проектов по производству взрывчатых веществ (ТОО «Аммонит») и производству радиационно-сшитых соединительных рукавов для подвижного состава (ТОО «Демпург-PNT»).

В город потянулись люди. Население города растет с каждым месяцем. Идет приток кадров в атомную промышленность. Растет воинский контингент, предназначение которого — охрана стратегических объектов, предприятий атомной промышленности.

В 2010 году планируется начать строительство АЭС в Курчатове по японской технологии на основе реактора IV поколения, мощностью от 600 до 1000 МВт.

В наши дни опытное поле охраняется, так как необходимо контролировать опасную территорию и потоки радиоактивного металла. Также представляют опасность озёра, располагающиеся в огромных воронках от ядерных взрывов. Их берега радиоактивны. Также под охрану попадают штольни горного массива Дегелен, где проводили подземные ядерные испытания. Всего на СИЯП провели 465 испытаний ядерного вооружения. Места испытаний ядерного вооружения сегодня привлекают туристов из различных стран: США, Японии, Германии, Франции, КНР, Южной Кореи, России и многих других. Сотни человек ежегодно посещают опытное поле наземных и воздушных испытаний, на котором по сей день сохранены огромные бетонные сооружения, где располагалась видеоаппаратура; бомбоубежища, различные инфраструктурные объекты; а в месте проведения подземных испытаний (горный массив Дегелен) международные группы учёных исследуют полости подземных взрывов. Полигон превращается в «Большую мировую лабораторию радиационных исследований».

В 2010 году планируется ввести в эксплуатацию казахстанский термоядерный материаловедческий реактор токамак (КТМ).

Среднемесячная номинальная заработная плата на крупных и средних предприятиях города Курчатов в ноябре 2009 года составила 78453 тенге и является самой высокой по Восточно-Казахстанской области.

За 12 месяцев 2009 года произведено промышленной продукции на сумму 1 миллиард 177 млн тенге.

В 2017 году осуществлен первый этап физического пуска установки Токамак КТМ.

Примечания

  1. Численность населения Республики Казахстан по полу в разрезе областей, городов, районов, районных центров и поселков на 1 октября 2018 года. Комитет по статистике Министерства национальной экономики Республики Казахстан. Дата обращения 8 января 2019.
  2. 1 2 Численность населения Республики Казахстан по отдельным этносам на начало 2018 года. Комитет по статистике Министерства национальной экономики Республики Казахстан. Дата обращения 1 октября 2018.
  3. База КАТО. Комитет по статистике Министерства национальной экономики Республики Казахстан. Дата обращения 10 декабря 2017.
  4. Главный город ядерной физики Казахстана Курчатов отмечает 70-летний юбилей
  5. Город Курчатов
  6. История города Курчатов
  7. Курчатов сегодня
  8. Токамак КТМ — ktm.nnc.kz
  9. Осуществлен первый этап физического пуска установки Токамак КТМ
Для улучшения этой статьи желательно:

  • Исправить статью согласно стилистическим правилам Википедии.
  • Викифицировать статью.
  • Найти и оформить в виде сносок ссылки на независимые авторитетные источники, подтверждающие написанное.
Административное деление Восточно-Казахстанской области
Административный центр
Города областного подчинения
Районы

Населённые пункты на Иртыше (от истока к устью; далее см.: Обь от впадения Иртыша)

Китай Китай

Казахстан Казахстан

Россия Россия

Рубрики: Мотоспорт

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *