“Больше всего хотела бы лечиться у митрополита Антония”

Многие знают, что митрополит Антоний получил медицинское образование. Был военным хирургом на фронте, врачом в антифашистском подполье, а после войны, вероятно как психолог, работал с освобождёнными узниками концлагерей. Даже во время пастырской практики он не оставил медицину, приняв участие в создании хосписпного движения и в разработке вопросов медицинской̆ этики.

Владыка Антоний читал лекции по всей Англии, в том числе в светских учреждениях. Был вице-президентом Лондонской медицинской группы превращенной позже в первый в Англии институт этики, вице-директором хосписа св. Христофора. Медицинская тематика настолько тесно связана с пастырской деятельностью владыки, что один из круглых столов, прошедших в пятницу в доме Русского Зарубежья, разумеется, был посвящен вопросам медицины.

– Я биолог и не имею отношения к медицине. Но в силу того, что занимаюсь онкоиммунологией и мне приходилось работать в университетах и институтах рядом с госпиталями, вопросы медицинской этики так или иначе возникали, – начала встречу президент Фонда «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского» Елена Садовникова. – Очень много вопросов вставало передо мной, когда я читала беседы владыки на темы боли, страдания, смерти, утраты.

Однажды поймала себя на мысли, если бы митрополит Антоний продолжал медицинскую карьеру, то больше всего на свете хотела бы лечиться у него. При этом не важного вылечусь или нет. Эта странная мысль навеяла вопрос: а является ли желание обратиться к такому врачу привязанностью к его личности, пастырским способностям, то есть духовной вертикалью или дело не столько в личности, сколько в профессиональном подходе?

“Зачем ты расстраиваешься – разве не знала, что он умрет?”

Вопрос Елены Садовниковой, с которого начался круглый стол, стал скорее репликой из лагеря пациентов. И уже скоро в устах участников конференции: врачей, медицинского персонала, волонтеров, священников – приобрел другую интонацию. Из вопроса трансформировался в недоумение: А могу ли я быть как митрополит Антоний? Как воплощать в жизнь его идеи? Не является ли, например, проявление врачом сострадания недопустимым и неуместным в наше время максимализмом?

– Читаю слова владыки Антония, сердце отзывается на них, а потом прихожу на работу, – говорит медсестра детской реанимации Татьяна Семишина… – и в какой-то момент внутри закрадываются сомнения: ну я же не владыка!

Владыка ясно говорит, что проявлять сострадание – это нормально, это одна из составляющих профессии врача. Не надо отгораживаться от живой реакции, пусть она и бывает разной. Реагировать следует так, как реагируешь, впрочем, это не должно мешать профессиональным обязанностям.

Но мое окружение, коллеги говорят, мол, все хорошо, но сейчас другое время и обстоятельства. У меня есть внутреннее решение, например, когда в реанимации умирают дети и прощаться с ними приходят матери, всегда заходить в палату вместе с матерями. Я часто плачу вместе с ними.

Девяносто процентов докторов, с которыми я работаю, реагируют: «Ты что, не знала, что он умрет? Ну что ты так расстраиваешься?» Здесь и рождается сомнение. Есть профессиональная деятельность, а есть слова владыки. И если посмотреть на одно через призму другого, то где же правильный ответ?

Сострадай, но не торопись хоронить

– Изначально моя специальность – детская реаниматология, – начал свое выступление иеромонах Феодорит (Сеньчуков). – Я закончил педиатрический факультет второго меда и в 90-е годы работал в реанимации на эпидемии дифтерии. Такие больные умирают в большинстве своем в сознании. Это бывает на пятые сутки, когда возникает дифтерийный миокардит.

И вот тут всегда оказываешься в двояком положении. Одно дело, когда умирает человек в коме, на аппарате ИВЛ. То есть он на тебя не реагирует, не видит, поэтому ты просто выполняешь свою работу и можешь от всего абстрагироваться. Другое дело, когда на тебя смотрит ребёнок и спрашивает: «Доктор, я умру?» При этом ты знаешь, что у него сердце расползается, и ничего сделать здесь нельзя, спасти его ты уже не можешь. Тут приходится невероятно сложно. С одной стороны, ты должен выразить своё сострадание, с другой стороны, умудриться не превратить последние моменты человека в прижизненное отпевание. Человек должен понимать, что ты сострадаешь ему, ты с ним, ты ему близок, но ты его еще не похоронил.

А главное, вместе с ним надеешься, что он выживет. А если не выживет, то будет жить для жизни вечной. Что интересно, дети это понимают, даже дети из неверующих семей осознают эту грань. Другое дело, что в отличие от взрослого, который может вербализовать свое переживание, ребёнку просто страшно.

Мне кажется важно показать, что ты веришь вместе с человеком, надеешься вместе с ним на жизнь вечную. А если Господь даст, то и на выздоровление. В моей практике были случаи, когда сердце расползалось, а потом вдруг раз и чудо.

Помогай обрести смысл

– Страшнее смерти может быть только страх смерти. Когда человек умирает, важно не только увидеть его реакцию, услышать его слова, но почувствовать боль, которая стоит за словами. Главное, почувствовать, что ты можешь сделать для этого человека, – ответил на вопрос Татьяны Семчишиной иеромонах Моисей (Дроздов), руководитель Монастырского оздоровительного центра при Свято-Троицкой Сергиевой Лавре. – И тут уместны слова апостола Павла о том, что сила Божия совершается в немощи.

Немощь человека – эта та самая идеальная ситуация, когда он может задуматься о тех ценностях, о которых не думал в течении жизни. Верующий врач здесь как никто другой способен помочь человеку, находящемуся в животном смертном страхе. Например, врач может помочь человеку разрушить страх смерти через понимание, что есть жизнь вечная, а смерти не существует.

Вспомните, как рассуждали античные философы: «когда мы есть – смерти нет, когда смерть наступает – нас уже нет». До человека важно донести понимание того, что смерть – это переход в жизнь вечную и от того, как он совершит переход, зависит его будущая жизнь.

Когда врач говорит с умирающим на темы вечной жизни, душа, которая по природе христианка, успокаивается, вступает в конструктивную фазу, а не только находится в противостоянии со смертью. Приходит осознание бессмертности души.

Важно молиться о человеке. Душа чувствует, что за нее молятся, а не только сострадают, поправляя подушки или совершая какие-то медицинские процедуры. Молитва врача помогает душе пациента прийти в должное состояние. Может быть это даже позволяет успеть человеку сделать то, что не успел он сделать за свою жизнь.

Прискорбны ситуации, когда мы не в силах помочь, но не потому что человек атеист, который не стремился познать Бога или не успел, а потому что человек противодействует Богу. Однажды я пришел в палату к умирающему от рака человеку, коммунисту. Он отказывался от всех средств помощи церкви. Белый от метастаз, переполненный ужасом смерти, он спросил, зачем мы пришли. Я ответил, что хочу поговорить с ним о жизни и смерти. Этот человек был возмущен, убеждал, что не желает говорить «об этом негативе», потому что уверен, что сумеет одержать победу над смертью. Мужчина показывал тетради с рецептами травяных сборов…

Мне кажется, что в животном страхе смерти присутствует трансформация бессмертного духа в плоть. Когда у человека нет понимания своей духовности, он начинает отображать свое желание бессмертной жизни через сохранение плоти. То есть человек ни с чем не может связать свое дальнейшее присутствие в этой жизни. И здесь наша задача помочь и в духовном, и в душевном плане, и в медицинском, но не только разделить боль, а еще дать смысл происходящего, смысл жизни вечной.

С ложью человек становится еще более одинок

– Больше всего владыка вдохновляет меня молчанием, – возразила своим оппонентам Фредерика де Грааф, рефлексотерапевт, психолог, сотрудник Первого Московского хосписа. – Я двадцати с лишним лет работаю с умирающими людьми и их родственниками. Иногда мне кажется, что (в вопросе отношения) все просто. Нужно всего лишь пребывать в молчании и не думать о том, как себя вести. Ведь иначе, это ударение на себя. А ударение должно быть на человека, который перед нами, который страдает.

Я соглашусь здесь с Татьяной. Конечно, слезы есть. Не было бы слез, была бы жесткость сердца. Но когда умирает, например, молодой человек, куда больше нас трогает боль родственников. И здесь как раз можно научиться думать не о себе, а просто болеть сердцем об этих родственниках, которым тяжелее, чем кажется. Можно плакать и молиться дома. Обычно я так и делаю, молюсь, особенно, когда уходят молодые люди. Но ожидать от коллег врачей, что они будут со Христом, мне кажется, не вполне верно. И если врачи это люди неверующие, спасибо им уже за то, что они могут работать там, где находятся умирающие. Здесь труднее для меня лично другое – не возмущаться, когда наблюдаешь безразличие.

Я возражу отцу Феодориту, который говорит, что человек на ИВЛ ничего не слышит. Слышит, поэтому ничего над таким человеком нельзя говорить, впрочем, действительно, значительно легче воспринимать такое состояние человека, чем когда он смотрит в глаза.

Но в словах отца Феодорита прозвучал и еще один вопрос. Говорить ли человеку «ты умрешь»? Я не думаю, что говорить «ты умрешь» надо. Владыка говорит: «Если кто-то спрашивает: умру ли я сейчас, – надо отвечать, что мы все когда-то умрем. Все мы находимся под Божьим руководством». Между «сказать правду» и «отнять последнюю надежду» лежит тончайшая грань. Тем не менее, правду говорить надо. Ведь умирающий человек все понимает. По вашим глазам он видит, когда правду скрывают или когда говорят ложь. Но с ложью человек становится еще более одинок и оставлен. Правду надо сказать, другое дело каким образом?

Мне видится, что здесь начинать нужно с себя, с понимания того, что происходит конкретно со мной. В хосписе я наблюдаю ужас перед смертью. Это говорит о том, что мы сами так и не научились принимать тот факт, что смертны. И даже рассуждая о критериях сострадания, задумываясь о конечности всего, необходимо начинать с себя, понять что мешает конкретно вам облечься во Христа.

Когда отец Моисей рассуждает о том, как правильно говорить с умирающими людьми о жизни вечной, я понимаю, что лично для меня дело не в этом. Мне куда важнее быть со Христом внутренне, иметь опыт личной встречи с Ним , быть в вере, чем говорить о вере. А дальше что будет, то будет. И здесь именно молчание, которому учил владыка Антоний, является для меня самым большим вдохновением. Когда нет других защит, ты можешь молчать. Но молчанию, внутреннему безмолвию, тишине нужно учиться.

Я хорошо помню, как владыка Антоний уже в конце своей жизни, будучи болен, выходил в Соборе к нам на беседу. Мы сидели и ждали его, а он выходил и будто одеялом ложилась на нас тишина. Мне кажется, что важно научиться быть такими, внутри иметь единство со Христом, стать Его воплощением на Земле. Конечно это требует от нас молитвы, молчания, умения оставаться наедине с собой.

Но именно тогда мы сможем делиться теплом без слов и поддерживать страждущего. Только тогда не надо будет думать ни что сказать, ни как поступить. Владыка повторял, что надо быть на своем месте, быть собой, научиться отдавать себя, говорить сердцем и что будет, то будет.

У постели больного в первую очередь нужно молиться

Мысль Фредерики де Грааф о молчании нашла все-таки возражение у некоторых участников круглого стола. В частности, иеромонах Моисей (Дроздов) убежден, что нет здесь универсальных рецептов, потому нельзя говорить, что у постели умирающего мы должны только молчать, или только говорить:

– Григорий Богослов говорит, что если твоё слово больше твоего молчания, тогда говори. И владыка Антоний не только молчал. Он разговаривал с больными, он находил для них слова утешения. Мне запомнился рассказ Фредерики, которым она поделилась год назад на одном из круглых столов в Лавре. Я долго потом размышлял над ее свидетельством о том, что владыка никогда не готовился к проповедям. Читая их, удивляешься какая там содержится глубина мудрости, какие смыслы.

Понимаю, что дело вовсе не в подготовке, а в том, что многие вещи были даны митрополиту Антонию свыше, как говорили святые отцы, «он исполнился Духа Святого». И все-таки. Вспоминается дивный пример, который приводил владыка Антоний. Он рассказывал о католическом ксёндзе, который обычно приходил к больному, заставлял его исповедоваться, причащаться, а потом уходил, будучи убежден, что ровно этим его функция, как священника исчерпана. Мол, заставил человека перед смертью причаститься, на этом все. Нет, конечно. Я убежден, что у постели больного в первую очередь нужно молиться. И Сам Господь даст нам удостоверение сердечное о том, как нам надо себя вести дальше: молчать или говорить.

– В священном Писании, в книге Премудрости Иисуса сына Сирахова есть слова о том, что задача врача прилагать усилия ко спасению жизни, – продолжил мысль иеромонаха Моисея отец Феодорит (Сенчуков). – Этот важный момент касается любого врача, который общается с пациентом. Иначе говоря, задача состоит в спасении жизни.

Но для чего? Зачем, например, спасать безнадежного больного? Зачем вообще прикладывать усилия? А затем, что последние часы и минуты могут быть даны человеку не просто так. Они могут быть даны, чтобы душа его пришла к Богу и к покаянию. И мы действительно часто сталкиваемся с тем, что Господь привёл человека в реанимацию именно для того, чтобы он сумел для себя принять Бога, сумел надеяться на Него.

А бывает, что приезжаешь на скорой по вызову и видишь бабушку, которая уже умерла. Ручки сложила и лежит в платочке под иконами. Родственники ее рассказывают, что она и причаститься накануне сумела. Этой бабушке не нужен был врач. Она уже пришла к Богу. Она уже там.

Люблю вспоминать еще одну историю, которая случилась перед Пасхой на Иерусалимском подворье, где я служил. У нас была одна прихожанка, которая соблюдала посты, вела благочестивый образ жизни и вообще была настоящей православной старушкой. Накануне Пасхи она пришла в храм, поговорила с духовником, приложилась к Плащанице, упала и умерла. Мы пытались провести реанимационные действия, но тщетно. И глядя на тот образ жизни, который она вела, ни у кого не осталось сомнений, что Пасху наша бабушка встречала уже с Господом.

Наша работа, как православных врачей, состоит не только в выполнении воли Божию, не только в приложении усилий ко спасению. Наша задача – дать путь прийти к Господу, дать возможность встретиться с Господом. Мне кажется, что мы всегда должны помнить о том, что мы не просто лечим кого-то, помогая преодолеть болезнь, мы помогаем человеку прийти к Богу и доверять Ему.

Фото: Ефим Эрихман

Петр Моисеев

Автобиография
Петр МОИСЕЕВ родился 29 апреля 1962 года в с. Игаклы Ставропольского края.
Мои предки были: по линии дедушки – купцы, а по линии бабушки – дворяне! Моя прабабушка была дочь очень богатого купца в г. Ирбите Свердловской губернии. Она полюбила бедного, но самого красивого в той округе мужчину – Моисеева Петра (от кого я унаследовал Имя и фамилию) и, несмотря на категорический ультиматум отца – богатого купца, молодые обвенчались у батюшки и ушли.
Она выбрала любовь и бедность, и потеряла все богатое наследство. Отец проклял ее и для проклятия построил храм на свои деньги, который там стоит и поныне.
Дедушка был двухлетним ребенком, когда потерял мать. Она умерла. Он вырос очень привлекательным и пользовался всеобщим успехом. У него была кондитерская фабрика. Как-то его пригласили Адвентисты Седьмого дня на свою службу. Там он увидел девушку Машу. Она была из дворян. С первого взгляда он полюбил ее, не спал, не ел трое суток. Сделал ей предложение, и она сразу согласилась. Это была семья моего отца…
С Приэльбрусьем меня связывают добрые отношения, в частности с семьей Геккиевых и их родными. Остались приятные впечатления от их гостеприимства, доброты, тепла.
Я хочу поделиться со всем народом Приэльбрусья частью любви, которую выразил в поэзии.
Искренне Ваш
Моисеев Петр.
г. Сочи. Хостинский район
ул. Янгинская, 24/8
Моисеев Петр
8(8622)65-34-11
8928447588

о.Моисей — Прямая речь — ТРК Радонежье

В студии нашего телеканала – насельник Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, руководитель Монастырского оздоровительного центра иеромонах Моисей (Дроздов) и фитопроизводитель, руководитель проекта «Первая монастырская здравница» Ульяна Карат. Говорим мы сегодня о монастырском врачевании, о Монастырском оздоровительном центре, о фитотерапии. О том, как соотносятся церковь и производство.

Отец Моисей, Монастырский оздоровительный центр появился два года назад, но активно работает около года. Почему он появляется при Лавре? Что послужило предпосылкой к появлению такого центра?

Вся история монастырского врачевания связана с монастырями, и первые лечебницы были именно при монастырях. С XI века, когда появились в нашем государстве первые монастыри, профессионально подготовленные люди, врачи («лечцы») занимались врачеванием. Сначала врачевание было связано, как бы мы сейчас сказали, с «импортными» травами, сборами. Несколько позже наши врачи – монахи перешли на местные сборы. На основании глубоких знаний они помогали людям, приходящим в обитель, братии монастыря заниматься врачеванием телесных, душевных и духовных болезней.

Чем отличается врачевание в понимании монастырском, православном, от концепции современной медицины? Тем, что болезнь рассматривается не только на телесном уровне, как повреждение систем, органов, тканей, клеток организма, но и на всех трех уровнях человека – духовном, душевном и телесном. На каждом уровне врачевание ставит цель — помочь человеку.

Отец Моисей, оздоровительный центр был всегда при монастыре, в том или ином виде.

В том или ином виде всегда. До создания нашего центра при Свято-Троицкой Сергиевой Лавре, успешно работала и работает много лет медсанчасть, где трудятся и монахи, и профессиональные специалисты различных направлений медицины. На основе православного понимания болезни людям оказывается профессиональная помощь.

Монастырский оздоровительный центр расположен на берегу Келарского пруда, недалеко от остановки Ильинская улица. Кто в Вашей команде? Отец Моисей, Вы руководите центром. Кто вместе с Вами в этом центре работает?

С нами работает много специалистов. Прием ведут врачи – монахи, опытные травники. Мы пошли путем проработки тех рецептов, которые издавна были при монастырях, которые всегда были в нашем народе, и которыми великолепно владеют травники. Опытные травники передали нам свои рецепты. На основе этих рецептов разработаны сборы, которые были произведены на качественных производствах Алтая, Башкирии, Крыма, Кавказа. Травы для сборов заготавливались в экологически чистых регионах. Это очень хорошие сборы, которые мы используем для того, чтобы помочь человеку.

Ульяна, Вы возглавляете проект, который называется «Первая монастырская здравница». Это первый опыт на территории нашей страны, когда появляется производство в рамках православной концепции?

Это действительно первый проект. Поэтому он и называется «Первая монастырская здравница». На территории России нет ни одного такого проекта. Мы изготавливаем продукцию по благословению. Это гигиеническая и оздоровительная серии. Оздоровительная – это травяные сборы, которые производят наши травники. Наша цель – вывести фитотерапию в массы. Каждый сбор изготавливается так, чтобы он подошел 98% потребителей. В этом отличие. Если Вы приходите на прием, и для Вас делают сбор индивидуально, то, купив наш сбор, Вы можете не ходить на прием, но сбор будет профилактический, оздоровительный, поддерживающий.

Ульяна, то есть «попадание в точку» будет весьма условным.

Да. Это поддерживающие сборы, которые помогут просто не развиться болезни.

Ульяна, Вы говорите о травниках. Кто эти люди? Это конкретные семьи, какие-то корпорации травников на территории России? Мы, жители городов, не очень привыкли встречать травников в своей повседневной жизни. Как Вы получили доступ к травникам и к их уникальным, видимо авторским, сборам?

Это обычные люди, которые зачастую имеют медицинское образование, или люди, которым передали свой опыт их бабушки и дедушки. Они семьями хранят и усовершенствуют эти составы, рецепты. Это семья, которая ходит в то или иное время года собирать травы. Они предлагают свои составы, которые мы реализуем, или предлагают нам изготовить их по заказу, под контролем Медицинского оздоровительного центра.

Ульяна, Вы опираетесь на рекомендации представителей центра. Они контролируют качество?

Обязательно. Они контролируют качество, составы, дозировку. Мы на своем уровне тоже это контролируем. Это достаточно легко сделать, потому что объемы небольшие. На миллионы это сделать невозможно, как и проконсультировать миллион человек тоже невозможно. Контроль присутствует на всех уровнях. Зачастую сами травники – очень ответственные люди, профессионалы. Собирать травы – достаточно тяжелый труд. Контроль и самоконтроль – прежде всего. Мы делаем продукцию для очищения людей от болезней. Обманывать людей нельзя.

Ульяна, все то, что разложено сейчас на наших столах, – это Ваша продукция? Ваша продукция – это косметическая линия?

Нет, здесь представлена не только наша продукция. Для Медицинского центра изготавливают продукцию и другие производства. В данный момент мы изготавливаем растительные экстракты, травяные чаи и в процессе – гигиеническая оздоровительная серия. Это бальзамы для здоровья. Для суставов, сосудов, кожи. Все, что может поддержать человека косметическим путем на основе экстрактов, трав. Это мы сейчас и разрабатываем. В ближайшие месяц – полтора можно будет приобрести.

Отец Моисей, как Вы, в прошлом врач-офтальмолог, относитесь к фитотерапии, к врачеванию травами? Доверяете ли Вы этому методу лечения?

Должен сказать откровенно, что потенциал трав я открыл для себя лишь недавно. До того времени я работал в крупном центре микрохирургии глаза. Для меня потенциал трав был не открыт, и только лишь в последнее время, когда я начал детально заниматься травами, увидел, насколько они хорошо действуют. Увидел мощь этих трав, которые при правильном подборе творят чудеса. Даже там, где официальная медицина не может справиться.

Должен сказать, что мы ни в коем случае не рассматриваем фитотерапию, как альтернативу. Как то, что дается вместо официальной медицины. Мы рассматриваем фитотерапию, как помощь медицине, особенно в тех сферах, где можно человеку помочь назначением тех или иных фитосборов.

Есть целое направление медицины, где применяются достаточно жесткие методики, например, онкология. Когда проводится радиотерапия, химиотерапия, человеку очень важно восстановиться для того, чтобы перенести очередную порцию этих воздействий. В этом очень хорошо помогают травы. Мы контактируем, в частности, с Алтаем, где профессиональные медики занимаются фитоонкологией. Возглавляет это производство Корепанов Сергей Валерьевич.

Отец Моисей, сейчас я держу в руках «Большой монастырский сбор». Это противоопухолевый фитосбор.

Да, это противоопухолевый сбор, как и сборы из серии «Алфиты». «Алфиты» — это интересная форма подачи фитосборов в виде таблеток. Конкретные сборы для тех или иных случаев заболеваний. Таблетки можно залить кипятком и через десять минут уже можно пить готовый сбор. Это сборы, которые можно использовать в помощь при онкологии той или иной локализации. Но ни в коем случае не вместо. Очень важна эта синергия – сотрудничество, соучастие официальной и народной медицины.

Как офтальмолог, как глазной врач, я вижу пользу от тех или иных травяных сборов. При этом должен сказать, что нужно не только принимать эти сборы, но и делать определенные упражнения для глаз, наблюдаться у окулиста с тем, чтобы вовремя принять те или иные медицинские меры для того, чтобы болезнь не прогрессировала. Или идти хирургическим путем, например, чтобы улучшить зрение.

Отец Моисей, в этом помещении, на котором сейчас вывеска «Монастырский оздоровительный центр», рядом с Келарским прудом, Вы принимаете, как врач?

Врачебное образование помогает мне во многом разобраться с болезнью человека. Вместе с тем, и в духовном плане также видишь проблемы и пытаешься выстроить ту или иную программу помощи человеку на всех трех уровнях: духовном, душевном и телесном. Когда человек приходит, мы сначала пытаемся разобраться, с чем связана его болезнь, как можно ему помочь, в первую очередь в духовном плане, от этой болезни избавиться, потому что часто болезнь – это не просто какое-то неприятное событие в жизни человека. Болезнь имеет смысл. Она посылается для того, чтобы человек задумался, как он живет, с чем связана болезнь. Тогда человек осознает свою болезнь, как некое следствие греха, а грех – это нарушение правды Божией и правды человеческой. Человек кается, пытается исправить свою жизнь. Это самое важное — начало дальнейшего исцеления человека.

То есть, Вы говорите с человеком, и здесь Вы, как духовник.

Да, а уже телесно мы смотрим, есть ли у человека какие-нибудь обследования, анализы. Мы смотрим симптомы, которые позволяют нам определить течение заболевания. Как правило, когда человек приходит, он уже знает свой диагноз. Важно разобраться, выстроить правильную схему развития заболевания с тем, чтобы более эффективно помочь человеку в преодолении болезни.

Нужно сказать, что фитосборы, в отличие от химиотерапии, имеют более здоровый потенциал. Если мы возьмем любую таблетку, инструкцию к ней, то увидим, что там небольшой спектр прямых действий и большой спектр, как правило, побочных эффектов. Фитосборы обладают меньшими рисками в плане побочных эффектов, и они воздействуют не только на следствие заболевания (симптомы), но и на основы этого заболевания. Когда человек принимает эти сборы в течение довольно длительного времени (один-два месяца), он улучшает свое здоровье, качество своей жизни. В дальнейшем многие из этих людей приходят к нам с благодарностью.

Отец Моисей, а как официальная медицина относится к фитотерапии? На приемах у врачей ни разу ни один врач не выписал мне какой-нибудь грудной или иной травяной сбор. Нас сразу же заваливают, в зависимости от стадии заболевания, таблетками, антибиотиками. Врачи на приеме не рекомендуют травы. По крайней мере, это не общераспространено. Почему?

Сложно сказать. Наверно, потому что врачи, которые на приемах, не знакомы с возможностями фитотерапии. Фитотерапия – это не просто травы, которые мы можем рекомендовать. Фитотерапия – это точная наука. Этому нужно учиться. К сожалению, как правило, в медицинских институтах мало учат этим направлениям врачевания, хотя здесь заключен большой потенциал, особенно в условиях кризиса медицины. Недостаточного финансирования.

Может быть и другая крайность, когда люди, не имеющие медицинского образования, начинают лечить чем попало, как попало, что приводит к значительным нарушениям в лечении больных. То, чем мы занимаемся, нельзя назвать лечением, потому что мы не отслеживаем в ближайшем контексте симптомы заболевания. Не отслеживаем, как развивается течение заболевания на основе рекомендуемых нами сборов. Это просто рекомендации, которыми человек может воспользоваться. Для того, чтобы больной дальше лечился, он должен наблюдаться у своего врача по месту жительства. Нужно сказать врачу, который ведет этого больного, о том, что мы ему рекомендовали. Получить согласие врача, чтобы мы вписывались в контекст того лечения, которое врач назначил.

Отец Моисей, как Вы принимаете? По каким дням работает Центр? Расскажите пожалуйста.

Мы работаем, в основном, все будние дни. Принимаем в основном с часу дня, но надеемся расширить прием, начиная его с утренних часов. У нас появились такие возможности. Мы приглашаем желающих прийти к нам для беседы и получить рекомендации, которые мы можем дать.

Можно прийти, имея с собой выписки, рекомендации, снимки. То, что есть уже на руках.

Желательно.

Ульяна, чем из Вашей продукции Вы пользуетесь сами?

Я написала большую статью. Ее можно найти нашем сайте. То, что проверено на себе – это безопасно. Все сотрудники «Первой монастырской здравницы», в том числе и я, пользуются только продукцией своего производства.

Это такое корпоративное правило?

Это большой показатель, потому что, когда человек все это сам создает, и видит, что он туда кладет, и потом этим пользуется, его не обманешь. Если ты работаешь, например, в фастфуде, и видишь, что ты туда кладешь, то ты это потом не ешь. И не ходишь, и не советуешь. Для нас это большое достижение.

Хотела бы дополнить слова отца Моисея к вопросу о медицинских центрах в монастырях. Есть такой сбор отца Георгия, который также используется для реабилитации онкологических больных. Отец Георгий многие годы являлся наместником Свято-Духова Тимашевского мужского монастыря. Он уже почил. Более 15 лет сбор отца Георгия в дозировках известен. Его люди делают сами. Мы его тоже делаем. В разных книгах его советуют, в разных интерпретациях. Это давно используемый сбор.

Сейчас на производстве есть возможность совершенствовать любой состав, который к нам приходит. Например, сделать сбор отца Георгия на спиртовой вытяжке, или на масляной основе. Для этого используется оборудование. Если получаем состав, который мы не знаем, мы можем использовать лабораторное оборудование для изучения эффективности того или иного состава. Мы можем изготавливать сами, с нуля, ингредиенты, которые нам необходимы. Выпускаем масляные экстракты, оздоравливающие сборы, оздоравливающие настои трав. Также выпускаем косметические и гигиенические средства. Привязка к современным технологиям очень важна. Мы этим пользуемся и совершенствуемся.

Ульяна, что из себя представляет Ваше производство? Это, в классическом понимании, маленький заводик с конвейерной системой или система каких-то лабораторий?

Это лабораторное помещение, которое обязательно сделано по всем требованиям закона производства. Это закольцованные комнаты, куда заходит сырье и выходит по кругу готовый продукт. Это не конвейер, если только руки можно назвать конвейером. Одна делает, другая девочка фасует, третья упаковывает. Это небольшие объемы. Отдельная комната для экстрактов, где они хранятся в темноте при определенной температуре. Отдельное место для мыловарения. Отдельное — для шампуневарения. Все эти места разграничены. Это привычно, как на всех производствах. Непривычно, что нет больших котлов.

Делается все маленькими партиями. Любой крем изготавливается партией 2 кг 300 г. Соответственно, чтобы сделать 50-60 баночек, нужно поставить несколько варок. Мы используем небольшое оборудование. Максимально варим 30 кг за варку. В сутки мы можем произвести 30 кг крема или 30 кг шампуня. Соответственно получается 100 баночек в сутки.

Все свежее. Месяц в месяц. В Лавре Вы сейчас покупаете пятый — шестой месяц выпуска. Также мы делаем продукцию и для Медицинского центра. Все самое свежее. Натуральная продукция не хранится годами. Используются натуральные консерванты, которые сдерживают рост бактерий, но не убивают все живое. Ингредиенты используем как Российского, так и заграничного производства. Сейчас возможности транспортировки есть. Это помогает улучшить состав.

Ульяна, давайте поясним нашим зрителям, где все это можно купить. Лечебные травяные сборы есть в Медицинском оздоровительном центре, или это все продается отдельно, в какой-то специальной лавке, магазине?

Продукция под знаком «Первая монастырская здравница» есть в магазине на площади. Есть в центральной Монастырской лавке внутри Троице-Сергиевой Лавры. И также в магазине Монастырского центра ее тоже можно найти. Можно заказать нашу продукцию на сайте «Первая монастырская здравница» Если что-то Вы не найдете в магазинах, потому что поставки делаются один -два раза в месяц, можно сделать заказ непосредственно в магазине.

Отец Моисей, а фитотерапия для детей? Как Вы смотрите на это?

Для детей также очень важно правильно подобрать рецепты, и эти рецепты должны быть с учетом тех дозировок, которые не повредят детям. Ибо первый принцип медицины – не навредить. Очень важно учитывать особенности детского организма. В начале курса фитотерапии нужно определиться, нет ли аллергии на тот или иной компонент фитосбора. Всегда и всем рекомендуется первое время заваривать фитосбор в меньших дозировках. Обычно в два — четыре раза меньше, чтобы посмотреть, как этот фитосбор действует и на ребенка, и на взрослого человека. Нужно сделать некоторую паузу для того, чтобы посмотреть, нет ли высыпаний на коже, не станет ли плохо. Если это произойдет, дать сразу же противоаллергические препараты или оказать другие меры помощи.

При тех нагрузках, которые дети получают в школе, в современном информационном пространстве, детям очень важно проходить курс фитотерапии, как средство не только лечения болезни, но и для повышения стрессоустойчивости, устойчивости к различным заболеваниям. Дети, как правило, находятся в коллективах – в школе, в классе и, если там возникает, особенно перед эпидемией, какая-то инфекционная обстановка, очень важно, чтобы у ребенка был определенный уровень иммунитета защитных сил с тем, чтобы он не болел в это время. Очень важно, чтобы дети и взрослые пили с профилактической целью фитосборы, которые позволяют им сохранить здоровье в сложных условиях.

Отец Моисей, какие конкретные травы Вы можете назвать, которые дают силы и дают возможность лучше работать мозгу?

Такие травы есть. Давайте разделим этот вопрос на две части. Есть травы, которые повышают нашу стрессоустойчивость. Они называются адаптогены. Было замечено издавна, что эти травы повышают способность человека переносить те или иные неблагоприятные воздействия. Это такие травы, как женьшень, элеутерококк, лимонник, эхинацея и другие.

Для того, чтобы повысить уровень восприятия информации, повысить уровень работы нашего мозга, очень хорош растительный препарат, который занимает сейчас вторую позицию в фармакопеях мира после парацетамола, — это гинкго билоба. Гинкго билоба во многих странах является священным растением, священным деревом. Это реликтовое дерево, которое было вначале, как бы случайно, найдено на территории Китая. Потом оно культивировалось во многих питомниках, ботанических садах, и сейчас этот препарат с успехом используется для того, чтобы активизировать работу мозга. Те препараты, которые есть, например, Билобил, обладают малым эффектом, потому что там содержится незначительное количество этого вещества. Гораздо более эффективно, когда используются настойки. Мы берем лист Гинкго билоба и делаем настойку по всем правилам. Листья Гинкго билоба есть в продаже, но нужно интересоваться, где их можно достать. Мы их заказываем и делаем такие настойки.

У Вас они есть. То есть, в Вашем медицинском центре и в лавке этот препарат в настойке есть.

Да. Второй препарат, который я бы также хотел рекомендовать нашим зрителям, — софора японская. Это уникальный препарат. Еще в начале прошлого века ученый Залманов А.С. установил, что 80% наших болезней связаны с болезнью капилляров. Софора японская великолепно работает по открытию этих капилляров. Мы рекомендуем настойку. Дело в том, что алкоголь в спиртовой настойке раскрывает средние и крупные сосуды, и софора сразу идет в область, где ей надо работать – в область капилляров. Пьем, начиная с 3-4 капель. Важно не превысить дозировку, потому что принцип «чем больше, тем лучше» в фитотерапии не работает. Нужно попасть именно в те терапевтические зоны, где препарат работает. Начинаем пить софору японскую с трех капель. Три капли часто оказывают лучшее действие, чем целая ложка софоры, потому что может наступить токсический эффект.

Ульяна, играют ли какую-то роль в фитотерапии местные травы, травы Подмосковья?

Местные травы, которые мы собираем, – это исландский мох. Он продается в «Монастырской здравнице». Но мы стараемся ориентироваться на Крым, или Алтай. Там другой воздух. Море рядом. Другое состояние экологии.

Отец Моисей, что Вы скажете о Подмосковных травах?

Подмосковные травы – это очень большой спектр трав. Еще в древности врачи определили, что лучше всего лечиться теми травами, которые произрастают в твоем регионе. Поэтому все наши травники, когда наступает активная пора сбора растений, выезжают в леса Подмосковья для того, чтобы собирать конкретные виды трав. Нужно знать, где и когда эти травы собирать, как их приготовить, как их сушить. Как их соединять, чтобы не было между ними антагонизма, а был синергизм этих трав. И тогда эти сборы великолепно работают.

А в монастыре травники сейчас есть?

Есть. Во многих монастырях, не только у нас, травники есть. Большую помощь оказывают травники, которые много лет этим занимаются. Одна из них Елена Федоровна Зайцева. Ей сейчас 87 лет. Она – потомственная травница. Знает и хранит много рецептов. Многие рецепты Елена Федоровна подарила нам. На основании этих рецептов составляются конкретные сборы для людей.

Медицина всегда была не только лечебная, но и профилактическая. Все наши знаменитые врачи говорили, что болезнь легче предупредить, чем лечить. Поэтому и рекомендуется людям в свой рацион включать те полезные травы, фитосборы, которые обладают общеукрепляющим эффектом. Можно рекомендовать те сборы и ту фитопродукцию, которая может существенно оздоровить и сделать полезной нашу пищу. Древние врачи говорили, что нужно, чтобы ваша пища была вашим лекарством, иначе лекарства станут вашей пищей.

Есть очень хорошая пищевая добавка. Она называется Талкан. Это мука из проросших зерновых. Ложка этой муки, добавленная в любую пищу (кашу, кисель), настолько оздоравливает человека, что у него проходят многие симптомы, например, авитаминоз, нарушения желудочно-кишечного тракта. Часто наши врачи употребляют антибиотики. При этом страдает кишечная флора. Для того, чтобы кишечную флору восстановить, Талканы оказывают полезное действие. Мука из семян льна очень полезна для того, чтобы людям и получить должные полезные вещества, и сбросить вес. Эта мука обладает свойством нормализовать обменные процессы, в том числе и показатели веса.

Отец Моисей, кто приходит к Вам в центр? С какими проблемами?

Наверно, со всеми проблемами. В первую очередь это проблемы, связанные и с телесным здоровьем, и с духовными, душевными проблемами. К сожалению, сейчас вырос процент людей, которые страдают от психических и духовных заболеваний. Хотелось бы Вам прочитать, какие симптомы духовного заболевания приводит в своей книге председатель общества православных врачей Санкт–Петербурга, доктор медицинских наук протоиерей Сергей Филимонов. Это депрессия, уныние, беспричинная внутренняя злоба, раздражение, чувство жара, тошноты, рвота, обмороки при соприкосновении со священными предметами и так далее.

Нам приходится разбираться, где мы можем помочь, а где требуется помощь на академическом уровне. Как правило, духовные, душевные, телесные – это взаимосвязанные процессы, поэтому мы стараемся оказать человеку помощь на всех трех уровнях.

Отец Моисей, то есть, не всегда фитотерапевтический сбор может человеку помочь.

Как правило, сборы помогают всегда, но в каких-то своих пределах. Излечить полностью человека не всегда возможно, как в случае, например, психического заболевания, или зашедших уже далеко онкозаболеваний. Тем не менее, помочь человеку, дать ему правильное направление в его духовно-душевном устроении – очень важно.

Ульяна, а как церковь соотносится с такими, как у Вас православными производствами? Как она взаимодействует? Контролирует, помогает, окормляет? Что происходит?

Перед началом своей деятельности мы взяли благословение на начало дела, чтобы наша деятельность не противодействовала церковным законам. Прежде всего мы дополняем друг друга, потому что нет возможности произвести, изготовить, исследовать тот или иной продукт, например, травы. Про Подмосковные травы мы уже говорили. Не всегда они проходят радио контроль. И Крымские травы не гарантируют, что они пройдут радио контроль. Не всегда в монастыре есть возможность изготовить что-то. Нет специалистов. Чаще всего это мирские специалисты. Сейчас мы готовим к запуску линейку пищевых оздоровительных масел. Это лавровое масло, розмариновое масло, горчичное и мелиссовое. Мелиссовое масло – для детей. Для успокоения. Тыквенные каши с мелиссовым маслом можно использовать ежедневно. Масла сейчас изготавливаются под заказ, в небольших количествах.

Надеюсь, через месяц-полтора эти масла также можно будет приобрести в Лавре, повсеместно. Мы идем рука об руку с монастырскими рецептами, с монастырскими знаниями. Дополняем, слушаем, совершенствуем.

Ульяна, есть ли еще попытки создать подобное производство в России или пока вы – первые и единственные?

В России есть несколько производств. Знаю директоров этих производств. К сожалению, это кустарный уровень, потому что нет должных сертификатов, нет должного оформления. Но есть очень интересные идеи. Мы пытаемся взаимодействовать, помогать друг другу, сотрудничать.

Есть у покупателей непонимание того, что гигиеническая оздоровительная продукция может делать в церковной лавке. Поэтому хотелось бы сказать, чтобы люди не боялись. Это продукция, которая оздоравливает, которая лечит в какой-то степени. Ведь мы созданы по образу и подобию Божию, и мы должны свой образ беречь. Тело – это наше временное пристанище. Давайте его соблюдать достойно, чтобы нам не было стыдно. Для этого и созданы продукты, которые помогут нам сохранить все это. Конечно, мы не обещаем, что это все вылечит вас, потому что могут быть разные стадии заболевания, как сказал отец Моисей. Но это поможет вам приобрести качество жизни.

Отец Моисей, мы всегда ждем и очень любим чудеса тем более, когда это касается церкви. В Вашей практике, работая в оздоровительном центре, была какая-то история, которая практически – чудо?

Таких чудес очень много. У нас нет такой практики – отслеживать чудеса, но об этих чудесах свидетельствует очередь к преподобному Сергию. В моей жизни постоянно эти чудеса случаются. Расскажу об одном из чудес, которое произошло с моей родственницей. У нее не было детей. Провели обследование. Сказали, что детей у нее не может быть никогда. Родители молодой семьи приехали к нам, и мы их направили к раке преподобного Сергия. Они стояли, молились, а через десять месяцев родилась девочка, абсолютно здоровая. Как раз на Праздник преподобного Сергия. Таких чудес достаточно.

Дорогие телезрители, сегодня мы говорили о фитотерапии, о Монастырском оздоровительном центре и о первом в России проекте, который называется «Первая монастырская здравница».

Спасибо Вам, что Вы были с нами! Всего доброго!

«ТРК «Радонежье»
www.radonej.tv

Рубрики: Мотоспорт

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *