Начало карьеры

Людвиг Мис ван дер Роэ (Мария Людвиг Михаэль Мис) появился на свет 27 марта 1886 года в Аахене — немецком городе на границе с Голландией, бывшей столице Германской империи, на родине Карла Великого. Людвиг был самым младшим, пятым ребенком в семье мастера-каменщика Якоба Миса и Амалии Роэ (позже он прибавит к фамилии отца фамилию матери).

Его отец содержал свою мастерскую, где изготавливались мраморные надгробия, кухонные столешницы и каминные порталы из камня. С 14 лет он работал в мастерской отца, здесь и познакомился с красотой камня. Сопричастность к ремеслу приучила к жесткой дисциплине, последовательности в работе, уважению к традиции. Затем Людвиг учился в народной, а позднее в ремесленной школе, одновременно подрабатывая чертежником-рисовальщиком в мастерской гипсовой орнаментики. В конце XIX века в архитектуре господствовала эклектика, и орнаменты всех стилей и эпох были востребованы. «Людовик XIV — до обеда, Ренессанс — после обеда», — шутил об этих годах Людвиг Мис ван дер Роэ.

В 1905 году Мис уехал в Берлин, где работал сначала у малоизвестного архитектора, специализирующегося на деревянном строительстве, а позже перешел в бюро Бруно Пауля, одного из лучших в то время специалистов по архитектуре и оборудованию интерьеров.

Первый проект – дом Риля

Свой первый дом — дом Риля в Потсдаме — Людвиг построил, когда ему был всего 21 год. Он ничем не отличается от других частных домов тех лет и внешне выдержан в традициях местного строительства.

В 1908 году Мис поступил в молодое проектное бюро Питера Беренса. Беренс был в числе первых архитекторов, начавших проектировать промышленные здания в соответствии с требованием времени. Он писал: «Искусство не должно больше рассматриваться как личное дело, служащее прихоти. Мы не хотим эстетики, которая находит свои законы в романтических мечтаниях, а стремимся к эстетике, все закономерности которой возникают из шумной жизни». А жизнь в начале века была действительно шумной и стремительной. Искусство будто предчувствовало грядущие глобальные изменения, появилось большое количество разных художественных направлений.

Старый Свет начала XX века все еще находится под влиянием эклектики, традиции классицизма, но модерн, несмотря на недолговечность, ясно продемонстрировал новые пути для развития архитектурной мысли, став своеобразным катализатором к созданию чего-то принципиально нового. Позднее Мис ван дер Роэ писал:

«В 1900 году в Европе была группа очень талантливых людей, которая основала движение ар-нуво. Они стремились создать все по-новому: новые дома, новые костюмы, новые ложки, новую жизнь — все новое. Они думали, однако, что это вопрос формы. В целом движение осталось типичной модой и никогда не выходило за ее пределы. Они были очень талантливыми людьми, возможно, самыми талантливыми во всем мире, и все-таки они не смогли осуществить задуманное в полной мере».

Интернациональный стиль

Современная архитектору эпоха требовала принципиально нового подхода к архитектуре, который бы не отражал близость тому или иному историческому стилю, а представлял собой художественно-композиционную систему, лежащую в основе нового искусства. Мастера новых направлений ориентировались на «левое» изобразительное искусство (супрематизм, кубизм, футуризм) и вдохновлялись достижениями научно-технического прогресса (современнейшие строительные материалы, конструкции и технологии, рациональный подход к решению внутренних пространств, функциональность). Они извлекли из ордерной системы конструктивные первоэлементы форм, отказались от исторических реминисценций в облике здания и традиционных декоративных элементов, которые отражают причастность архитектуры к той или иной конфессиональной, этнической или исторической зоне. Таким образом, стерильность и абстрактность форм нового стиля вывели его на универсальный, общемировой уровень, позволили легко интегрироваться практически в любую культуру, поэтому он получил название «интернациональный стиль». Именно в русле интернационального стиля будет развиваться зрелое творчество Людвига Миса ван дер Роэ.

Обучение у Беренса

Возвращаясь к проектному бюро Питера Беренса, следует сказать, что Беренс также отдал дань стилю модерн. Собственный дом он создал как тотальное произведение искусства (Gesamtkunstwerk): кроме самого здания он спроектировал и сделал своими руками мебель и разработал дизайн тканей. После успеха постройки в вреде профессионалов Беренса пригласили для создания единого стиля компании по выпуску турбин AEG. Отношение к конструкции выдвинуло Беренса в новаторы, у которого многие хотели учиться. В 1907 году он основал архитектурное бюро в Берлине, где в числе прочих обучались трое молодых людей, которые позже напишут историю современной архитектуры: Вальтер Гропиус, Ле Корбюзье и Мис ван дер Роэ.

Мис ван дер Роэ перенял у Беренса его подход к конструкциям как первооснове архитектуры. При этом его не удовлетворяло ограниченное представление учителя об архитектурном проектировании как о процессе нахождения форм: «Я понял тогда, что архитектура — это не только новые формы… Чтобы понять, что же является строительным искусством, я потратил 50 лет — половину столетия!» За время ученичества у Беренса Мис ван дер Роэ перенял у него и отношение к технике как части современной культуры, прямому источнику новой эстетики. Там же он познакомился с прусским классицизмом (влияние творчества Карла Шинкеля особенно заметно в первых работах Людвига), но устоявшиеся классицистические приемы формообразования не устраивают молодого человека.

Так и не получив профильного архитектурного образования, он всему учился на практике и всегда очень много читал. Пока шло накопление знаний, Мис выполнял частные заказы, строил дома в богатых пригородах Берлина.

Открытие собственного бюро

С помощью своего первого заказчика, господина Риля, Мис вошел в общество, где познакомился с будущей супругой Адой Брун. Они поженились в апреле 1913 года, в этом же году архитектор открыл свое проектное бюро в Берлине. В браке у них родились три девочки: Доротея, Марианна и Вальтраут. Несмотря на то что семья жены была богата и обладала связями, Людвига призвали в армию в октябре 1915 года. Служил он рядовым в Румынии, где не участвовал в боевых действиях, и в 1919 году вернулся к родным. Отношения с женой были очень эмоциональными, и в 1921-м супруги расстались; в этом же году Мария Людвиг Михаэль Мис присоединяет к своему имени фамилию матери и становится Людвигом Мисом ван дер Роэ. Немного времени спустя, в 1925 году, Мис познакомился с дизайнером текстиля Лили Рейх. Она стала его спутницей, менеджером и соратником вплоть до его отъезда из Германии в 1938 году, а после отъезда через нее архитектор поддерживал финансовые отношения со своими дочерьми и женой.

Проекты Миса ван дер Роэ

Время после открытия бюро было очень насыщенным, Мис активно взаимодействовал с другими новаторами в архитектуре. Свои собственные идеи Мис воплощает в серии проектов. Особенного внимания заслуживают три проекта: во-первых, потому что в них ясно видны ключевые точки в формировании творческой концепции мастера, а во-вторых, они представляют собой своеобразный манифест новой европейской архитектуры. Это стеклянный небоскреб 1921 года, кирпичный и бетонный дома, 1921-1923 годов.

Стеклянное административное здание на Фридрихштрассе представляет собой сооружение из трех симметричных башен с острыми углами, с планом в виде трехчастного кленового листа, где центр — транспортное ядро. Однако новизна этого проекта не в плане: это была одна из попыток исследовать стекло как новый строительный материал.

В классической архитектуре одним из средств выражения пластики сооружения всегда была светотень. В современных прозрачных зданиях этот эффект отсутствует, потому что плоскости остекленных стен, расположенные под различными углами друг к другу, отражают на своей поверхности соседние дома и природное окружение и таким образом становятся гигантскими зеркалами, отчего архитектура здания как бы растворяется и отступает на второй план.

Миса чрезвычайно заинтересовал этот эффект и, сделав макет своего проекта, он написал: «Я решил, что форма призмы наилучшим образом подходит для треугольной строительной площадки. Я разместил стеклянные стены под такими острыми углами, чтобы разрушить монотонность огромной стеклянной поверхности. Работая с реальными стеклянными моделями, я обнаружил, что важной является игра отражений, а не эффекты света и тени, как в обычных зданиях. При сплошном остеклении нет нужды использовать обычные оконные конструкции, так как нет стены как таковой». Архитектор, по его собственным словам, считал, что стекло — это «кожа», а каркас — это «кости». Так он создал свою архитектуру «кожи и костей».

Также важными стали два проекта сельских домов: один из железобетона, другой из кирпича. В них архитектор использует супрематическую идею так называемого свободного плана, открывшего перед ним широчайшие композиционные возможности. Что же такое универсальная, многофункциональная планировка, то есть свободный план? Оказывается, гибкая и мобильная, что на практике означает фактическое отсутствие перегородок и зонирования. Эти ранние проекты содержат в себе главные принципы архитектурного мышления Миса ван дер Роэ: свободный план, каркасное строительство (архитектура «кожи и костей») и внимание к материалу.

Авангардное течение

Дом Ланге и дом Эстер 1930 года — виллы, основанием на проекте кирпичного дома 1923 года. Стена уже не рассматривается как подчиненный элемент замкнутый со всех сторон коробки здания — она приобретает самостоятельное значение, выведена за пределы внутреннего пространства, связывая его с окружающей средой. Вместо отдельных, вставленных в стены окон применены сплошные остекленные поверхности, контрастирующие с глухими участками стен. Авангардисты — современники Миса ван дер Роэ стремились питать стены гладкими и таким образом подчеркивали их геометрию.

В отличие от коллег Мис оставался приверженцем выразительности натуральных материалов, в данном случае кирпича, видя в нем носителя структуры. Он точно вымерял кирпичную кладку, подчиняя все размеры сооружения модулю кирпича. Кирпич при этом заказывался в Голландии, и Мис лично занимался отбором каждой партии, чтобы они не отличались по цвету, ведь «сооружение — это единое целое от вершины до подножия, а его мельчайшие детали выражают те же идеи…» или «бог — в деталях!».

Мис ван дер Роэ принимал активное участие в авангардном движении в Германии в период после Первой мировой войны, состоял в немецком «Веркбунде».

Для того чтобы продемонстрировать широкой публике эстетические и функциональные преимущества новых материалов и возможностей строительства, и даже шире — «нового образа жизни», в рамках устроенной «Веркбундом» международной выставки «Современная квартира» (Штутгарт, 1927) был построен образцовый поселок Вайсенхоф. Мис руководил проектом, в создании которого участвовали молодые архитекторы-новаторы Бруно Таут, Ле Корбюзье, Вальтер Гропиус, Ганс Шарун, а также представители старшего поколения Питер Беренс и Ганс Пёльциг.

Всего поселок строили и оформляли 17 архитекторов и 55 дизайнеров интерьеров из пяти европейских стран. Вайсенхоф был не только демонстрацией передовых архитектурных идей 1920-х годов, но еще и следствием глобальности и близоости различных направлений современного движения. Создатель генерального плана поселка и руководитель всего проекта Мис ван дер Роэ, по его словам, «отказался от того, чтобы устанавливать жесткую программу, обеспечивая каждому как можно больше свободы для отражения своих идей».

Например, здание Ле Корбюзье иллюстрировало его тезис «дом — машина для жилья», Вальтер Гропиус своим проектом хотел показать эффективность сбора целых домов в заводских условиях. Дом, построенный Мисом, представляет собой самый крупный жилой дом, состоящий из четырех секций и являющийся центральной точкой в плане всего поселка. Неподвижными в доме оставались только стены, разделяющие секции, лестничные клетки и санузлы. В квартирах возможно было менять планировку с помощью выдвижных перегородок, что показывало, таким образом, преимущества мобильного пространства.

Павильон на выставке в Барселоне

После успеха Вайсенхофа, в 1929 году, Мис был избран для строительства павильона Германии на международной выставке в Барселоне. Если в Вайсенхофе архитектор продемонстрировал свои идеи применительно к утилитарному пространству, то павильон в Барселоне идеально воплощал концепцию «свободного плана» и наглядно объяснял тезис о «боге в деталях» (весьма, надо заметить, дорогостоящих деталях), потому что выставочный павильон давал такую возможность — он сам по себе экспонат, архитектура только для архитектуры.

Несмотря на кризис, который охватил всю Европу, в 1930 году Мис строит в Брно (тогда Чехословакия) виллу для семьи известных чешских промышленников Тугендхатов. В 1932 году он создает последнюю свою постройку в Германии — дом семьи Лемке. Главная уникальная особенность дома — две стеклянные стены, которые своей прозрачностью соединяют внутреннее пространство дома с природной средой своеобразного дворика.

“Баухауз”

В июне 1930 года Мис заменил Ханнеса Мейера на посту директора школы «Баухауз», основанной архитектором Вальтером Гропиусом в 1919 году. «Баухауз» символизировал саму сущность современного дизайна и был очень левым по своим политическим настроениям. Мис пытался деполитизировать школу, но ему это не удалось. В 1932 году правительство отозвало финансовую поддержку, однако Мис вновь открыл школу — уже на собственные средства. В середине марта 1933 года в Германии начали работу первые концентрационные лагеря, и 11 апреля нацисты закрыли «Баухауз».

К 1935 году современное искусство в Германии почти под запретом. Многие прогрессивные художники и ученые покидают страну (и вообще Европу), эмигрируя в США, но Мис пытается остаться на родине. В 1933 году он участвует в конкурсе на здание Рейхсбанка, в котором попытался разработать высотное каркасное сооружение. Его стиль был отвергнут как «не немецкий».

Переезд в США

Большую часть 1937 года Мис провел в США, где встретился с американским архитектором-новатором Фрэнком Ллойдом Райтом. В их эстетике много общего: концепция пространства и использование самых лучших отделочных материалов никогда не приносятся в угоду функциональности. В 1938 году Мис ван дер Роэ принял приглашение стать директором архитектурной школы Чикагского технологического института вооружений, который вскоре станет Иллинойским технологическим институтом. Впоследствии маэстро назначили главным проектировщиком новых зданий и генерального плана университетской территории.

Все его постройки сохранились здесь до сих пор, среди них Зал выпускников, часовня и настоящий шедевр — «Краун-холл», построенный для факультета архитектуры. Также Мис получил возможность создать свою систему образования архитекторов, соединив все лучшие достижения европейской авангардной школы и так называемой первой Чикагской школы конца XIX века. Его ученики стали работать в стиле, который считают второй Чикагской школой.

В 1944 году Мис ван дер Роэ получил американское гражданство. Творческая система архитектора к тому времени в целом уже сложилась. В американский период он развивал два типа зданий: первый — горизонтальный параллелепипед с нерасчлененным пространством, перекрытым без промежуточных опор, здание — хрустальный ларец, идущее от виллы Фарнсворт; второй — вертикальный параллелепипед, каркасное здание, образованное суммой равноценных ячеек, «упакованной» в единый объем прозрачными экранами навешенных на каркас стеклянных стен.

В 1946 году архитектурное бюро процветало, Мис тогда считался одной из авторитетнейших фигур мировой архитектуры. На одной из светских вечеринок он познакомился с известным чикагским доктором Эдит Фарнсворт и принимает ее предложение построить небольшой загородный дом на реке Фокс, на участке более 40 гектаров.

Это здание, по сути, является манифестом концепции архитектуры «кожи и костей», сооружением, ставшим символом новой американской архитектуры. Пожалуй, ни одно творение Миса ван лер Роэ не вызвало столько ожесточенных споров, как возведенная в 1950 году вилла Фарнсворт. Несмотря на небольшие размеры — 23×9 метров, она поднялась до статуса монумента.

Сама постройка представляет собой предельно простую структуру из восьми двутавровых стоек, которые держат две одинаковые по площади горизонтальные плоскости — потолок и подиум. При этом нижняя плоскость приподнята над землей на высоту в 1,6 метра, что создает эффект подвешенной стены, которая в данном случае сделана из стекла. Стойки, расставленные по периметру вытянутых сторон здания на расстоянии 7 метров одна от другой, не доходят до углов, оставляя их свободными, что усиливает эффект приподнятости всей конструкции.

С одной из сторон к зданию примыкает третья плоскость — меньшая по площади терраса, опирающаяся на шесть невысоких стоек. Призматический объем здания и плоская терраса образуют асимметричную ком-позицию, состоящую из двух симметричных элементов, и целых три разных пространства: застекленный основной объем, крытую террасу и открытую террасу.

Подиум, терраса и ступени отделаны травертином, а открытые металлические элементы после тщательной шлифовки швов выкрашены белой эмалью. Внутреннее пространство никак не разграничено, только в центре выделено сантехническое ядро (душевая и туалет), скрытое фанерными стенами.

Притом что лаконичные формы постройки далеки от природных биоморфных, она как будто растворяется в окружающем ландшафте. Так и должны, по мнению ван дер Роэ, соотноситься человеческое и Божественное: проникать друг в друга и дополнять, сохраняя свою изначальную сущность. Будучи живым воплощением принципа «кожи и костей», вилла предлагала ничем не защищенную, открытую форму проживания в своеобразном аквариуме.

Несмотря на то что на начальном этапе Эдит Фарнсворт предоставила архитектору абсолютную свободу, к концу строительства их отношения заметно разладились, они даже устроили взаимную судебную тяжбу по поводу возросшей стоимости работ. В профессиональной среде мнения разделились на «за» и «против» довольно радикально, однако вся эта шумиха только прибавила заказов архитектурному бюро Миса ван дер Роэ.

Высотные постройки

Свое первое высотное здание в США Мис построил в 1949 году. Жилой комплекс «Промонтори» в Чикаго стал отправной точкой для второй важнейшей линии творческой деятельности Миса ван дер Роэ в Новом Свете — строительства высотных жилых и общественных зданий со сложной функциональной программой, выполненных из стекла и металла. В 1951 году Мис возвел одно из самых значительных своих сооружений — жилой комплекс «Лейк-Шор-драйв, 860-880».

Благодаря этому проекту американский интернациональный стиль распространился по всему миру. Несмотря на множество недостатков и неудобств, выявившихся после заселения жильцов, рождение эталона состоялось.

Сигрэм-билдинг

В 1954 году Мис ван дер Роэ спроектировал здание, которое можно считать вершиной высотной модернистской архитектуры — «Сигрэм-билдинг» в Нью-Йорке. Здания жилого комплекса на Лэйк-Шор в Чикаго произвели впечатление на владельца фирмы «Бронфман и сыновья», производившей виски «Сигрэм». Фирма планировала открытие своей штаб-квартиры в Нью-Йорке. С «автором проекта выступил американский архитектор Филип Джонсон, очень влиятельная фигура не только с американской архитектуре, но и один из теоретиков интернационального стиля.

На небольшой квадратной в плане площадке, на знаменитой и престижной Парк-авеню, расположился невысокий по нью-йоркским меркам 38-этажный небоскреб высотой 157 метров. Однако он заметно выделяется среди других зданий Манхэттена.

Мис предложил простой прием: отодвинуть здание от красной линии метров на 20-30. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы открыть взгляду человека не нависающую стену небоскреба, а элегантный фасад с идеальными пропорциями и дорогими отделочными материалами, который предваряют два симметричных бассейна с фонтанами. Учитывая стоимость земли на Манхэттене и штраф за нерациональное использование строительного участка, эта небольшая площадь перед зданием едва ли не дороже всего строительства. Симметрия и строгое следование структурированной форме стали залогом успеха “черного кристалла”, как назвали высотку критики.

В структуре фасадов здания повторен метод, применявшийся в зданиях на Лейк-Шор-драйв, но здесь облицовка сделана не из стали, а из бронзы, а прозрачное стекло заменено затемненным дымчатым. Верхний объем небоскреба, выполненный в идеальном пропорциональном соотношении к основному объему, вообще не застеклен и не имеет горизонтального членения, как бы венчая башню сплошным коробом, что усложняет композицию и придает ей большую выразительность.

Благодаря вовсе не дешевым материалам внешней отделки здание выглядит торжественно. Отделка интерьеров подхватывает дорогостоящую элегантность фасадов — травертин, бронза, мозаики из разных видов натурального камня, обилие деревянных и стеклянных элементов. Совершенство исполнения всегда входило в эстетическую программу маэстро. На одном из верхних этажей расположен ресторан «Четыре сезона», который спроектировал Филип Джонсон. Это здание — ранний пример ускоренного строительства, когда сопутствующая документация создавалась одновременно с работами. Строительство «Сигрэм» закончилось, когда Мису было уже 72 года, тогда же он оставил руководство архитектурным факультетом. Так и не получив высшего профессионального образования, он состоялся как один из самых выдающихся архитекторов своего времени. Небоскреб «Сигрэм», вилла Фарнсворт и «Краун-холл» воплотили основные принципы и его философию понимания архитектуры.

Свою последнюю работу — здание Новой национальной галереи в Берлине Мис завершил в 1968 году. Архитектор умер 17 августа 1969 года — через год после окончания строительства галереи, которое курировал лично. После кремации его прах захоронен на чикагском кладбище Грэйслэнд.

Видимая простота форм зданий Миса обманчива, уникальность каждого достигается тонко модулированными ритмами и нюансами деталей, которые трудно выделить. Приемы, выработанные архитектором, стали стереотипами массовой культуры, они освобождены от сложных подтекстов и более удобны для тиражирования, чем исходные образцы. Сам архитектор в одном из поздних интервью сказал: » концепция не выйдет из моды по двум причинам. Она прогрессивна, и она консервативна — в одно и то же время. Она прогрессивна, так как использует научные и технические достижения и основные возможности нашего времени. Она имеет научный характер, но она — не наука. Она использует технологические средства, но она — не технология. Она консервативна, так как сосредоточена не только на пользе, но связана и со смысловым значением, сосредоточена не только на функции, но и на выражении. Она консервативна, так как основана на вечных законах архитектуры: порядок, пространство, пропорции».

Проект «Я пережил это». Русский «Менталист»

Признаюсь сразу: это будет очень субъективный текст. Так что можете не продолжать чтение, если жаждете строгих объективных оценок. В данном случае я не могу быть беспристрастной, поскольку являюсь давней поклонницей «Менталиста» с Саймоном Бейкером в роли Патрика Джейна.

И вот недавно, во второй раз досмотрев оригинал от корки до корки, я не поверила своим ушам: по Первому каналу рекламировали российско-украинскую версию моего любимого сериала!

«Покусились на святое, все испортят», — подумалось мне первым делом. А потом любопытство взяло верх. Захотелось узнать, кто же сыграет Патрика Джейна в отечественной версии. Разве может кто-то сравниться с неповторимым Джейном-Бейкером? (для тех, кто считает, что я поддалась его мужским чарам – нет, мне в этом плане больше нравится его коллега агент Чо).

Но Саймон Бейкер в «Менталисте» — гениально играет гения. Это океанская глубина. Его ни на мгновение не покидает боль. И даже когда он кажется веселым и жизнерадостным, то это только кажется, и мы это чувствуем, видим боль в его глазах. Никаких океанских глубин в новой версии нет и в помине. Отечественный герой, Даниил Романов, тоже по собственной вине потерял жену и дочку при таких же обстоятельствах, как и Патрик Джейн — их убил Кровавый Джон /Демон после выступления менталиста на телевидении. Но в нашем персонаже я не чувствую этой боли, хотя не все со мной согласны (я заглянула на форумы).

Не понимаю, по каким критериям выбирали актера на главную роль. Почему менталистом стал Ехезкель Лазаров из Израиля, за которого пришлось говорить другому человеку? В итоге голос кажется неестественным и не обладает той силой воздействия и возможностями, как в оригинале и в хорошем переводе.

Если меня попросят сравнить Патрика Джейна и Даниила Романова, то я скажу так:

Патрик Джейн в исполнении Саймона Бейкера – многогранный, сложный, глубоко несчастный человек, который помимо феноменальной памяти, острого ума и всевозможных талантов наделен невероятным обаянием. Несмотря на добродушный и порой беспомощный вид (Джейн порой так забавно прячется, когда его коллеги идут на задержание), внутри менталиста живет и жестокость: вспомним серию, в которой он заживо закопал на кладибще убийцу, чтобы заставить его пережить ощущения жертвы.

Для того чтобы вернуть себе возможность жить полноценно и радоваться жизни, Джейн преодолевает бесконечно долгий путь страданий, казнит себя, относится к себе чрезвычайно строго. К примеру, спит он в пустом доме на матрасе на полу под кровавым смайликом, годами воздерживается от встреч с женщинами, выигранные в казино сокровища кладет в ящик для сбора пожертвований.

Даниил Романов в исполнении Ехезкеля Лазарова и озвучке Кирилла Кяро, по моему впечатлению, хоть и умный, но до жути самовлюбленный тип. Он готов мстить за семью, но я не вижу в нем внутреннего страдания. Но опять же – судя по форумам, не все со мной согласны. Есть у него поклонники, которых сыгранное Лазаровым горе (которого я вообще не увидела) тронуло до глубины души. И пока Патрик Джейн совершает подвиги аскетизма, отечественный менталист себе в домашнем комфорте не отказывает. Как один из комментаторов написал, «сплошные понты».

Разочаровал меня и подбор других персонажей. Терезу Лисбон – Екатерину Филатову играет Анастасия Микульчина. Мне чудовищно не хватает в ней жизни и эмоций. Она то ли робот, то ли скучный и занудный человек, уставший от жизни.

Остальные участники команды в американском варианте все яркие, живые, каждый – личность. У всех яркая внешность и индивидуальность, все профи. Рыжая красотка Грейс Ван Пелт, мужественный Уэйн Ригсби, немногословный Кимбэлл Чо, который все свободное время посвящает чтению.

Грейс и Ригсби

Каждый из них интересен по-своему. У нас, да простят меня создатели сериала, получились какие-то серые и вялые мышки в тени Романова.

Мне не хватает ярких красок. В американской версии – голубое небо, океан, оттенки зеленого, цветы. У нас – мракотень в основном. Ну да, это же Калифорния и российская действительность… Выгляни в окно.

Сюжеты серий сняты практически «под копирку» с американской версии, так что уже все знаешь заранее и развлекаешься тем, что находишь отличия. Порой это забавляет, но иногда как-то не по себе.

Ну, например. В день рождения Терезы Лисбон Патрик Джейн дарит ей пони. Даниил Романов вручает Екатерине Филатовой щенка. Впрочем, когда этот щенок вырастет, он в размере пони не уступит. И хотя песик это тоже милый подарок, но в первом случае Джейн подарил Терезе не только мимимишного питомца – но еще и сказку. Он вернул её в детство, осуществил желание девочки стать принцессой (к слову, Джейн не раз дарил такие моменты детства и другим героям, например, как-то притащил игрушечных динозавриков «мальчишкам» Ригсби и Чо).

В одной из серий, «Красный соус», американский мафиози играет в гольф на свежем воздухе. В России это криминальный авторитет, который играет в кегли в помещении и поет «Черный ворон»…

Еще одна тема. В студенческие годы один опытный журналист дал мне совет: никогда не считай своих читателей и слушателей дураками. Вот такое ощущение, что русского «Менталиста» переснимали для «дураков».

Пример: в американской версии серии «Красное пламя» Джейн разоблачает злодея, который притворялся дурачком, благодаря книге «Моби Дик». Подозрения закрались, когда менталист заметил эту книжку в фургоне дурачка: ведь это произведение Мелвилла, по словам Джейна, довольно сложное даже для литературоведов. У нас же Даниила Романова насторожила… футболка с черепом на «блаженном». В такой футболке, по его словам, явиться для соболезнований мог только «дерзкий злодей».

Где «Моби Дик» и где футболка?! Один этот эпизод, по-моему, говорит о том, что мы сравниваем интеллектуальное кино и заурядный детектив. Надо сказать, что американский «Менталист» не только в этой серии, а в целом греет душу книголюба множеством отсылок к литературе. С ходу — Уильям Блейк, Герман Мелвилл, Достоевский, отсылки к «Алисе в стране чудес» (Джейн бежит за кроликом). Кстати, было смешно, когда совершенно невозмутимый, холодный (с виду) агент Чо читал в засаде «Грозовой перевал» — книгу, в которой кипят страсти, бьют через край эмоции. В сериале множество таких интересных моментов.

А вот еще. Названия серий. Как вы уже заметили, в названии каждой серии (до победы над Красным Джоном) есть привязка к красному цвету или близким ему цветам. «Тонкая красная линия», «Алая лихорадка», «Картина в красных тонах», «Дюжина алых роз», «Алая буква», «Червонная дама», «Клубника со сливками», «Алые паруса на закате» и т. д. Это — стиль, это отсылки, это интеллектуальная игра.

У нас – банальщина. «Борьба за наследство», «Похищение шедевра мирового искусства», «Убийство в школе для трудных подростков»…

А разве не понижает планку вот такая непостижимая смена имен? В американской версии Красный Джон использовал псевдоним Рой Тальяферро (Roy Tagliaferro). По этим именем он приходил к слепой утонченной девушке-пианистке. Знаете, как назвали Роя Тальяферро у нас? Не поверите. Гоша. А чего стоят сообщения от злодея, подписанные «Иван Дурак». Как говорится, no comment.

Ох… А еще наши решили дорисовать символ Красного Джона – зловещий смайлик. В результате добавили ему еще одно «ухо», превратив в нечто похожее на колобка над прилавком одноименного новгородского кафе. Насчет образа отечественного Красного Джона мне вообще страшновато. Одно дело – злодей в форме крутого американского шерифа. А кем его сделают у нас? Участковым уполномоченным? Смешно.

Кто-то написал на форуме, что этот фильм снят для тех, кто не смотрел пресловутый оригинал. Наверное, так и есть.

В коворкинге Collab, расположенном в центре Лос-Анджелеса, тусуются многие уже признанные и ещё только набирающие обороты звёзды соцсетей. Здесь повсюду студии, комнаты с видеоприставками, бары и почему-то корзины, наполненные игрушечными кинжалами. Рой Пёрди каждый день приезжает сюда на своём скейтборде, по пути исполняя трюки в подземном паркинге.

Рой Пёрди (это его настоящее имя) — 20-летний видеоблогер из штата Висконсин. Число его подписчиков на YouTube приближается к полутора миллионам, а в «Инстаграме» — уже к трём. Эксперты выдвигают самые невероятные версии по поводу его популярности. Кто-то считает, что всё дело в идиотских танцах, исполняемых им на улице. Другие — что секрет успеха в ярком гардеробе и кислотных солнцезащитных очках в стиле 1980-х.

Отец отдал мне много своей одежды. Я скопировал его стиль. Но он вряд ли действительно понимает, что такое Интернет. Когда он отправляет мне электронное письмо, то пишет мне ещё и СМС с просьбой проверить почту

Рой Пёрди

Популярность пришла к Рою в старших классах, когда он запустил #RunningManChallenge. Пёрди выложил на YouTube своё первое танцевальное видео, снятое во время школьной перемены. Ролик набрал четыре миллиона просмотров.

А это — видео с церемонии вручения аттестатов. Более 6,5 млн просмотров.

Танцевать я научился в кавер-бэнде, играющем в стиле 80-х. А кататься на скейте — в 9-м классе. Его дала мне няня, и я стал упражняться на дороге возле дома

Рой Пёрди

По профессиональным меркам Пёрди катается на скейте действительно неплохо. Нянин подарок внёс свою лепту в успех Роя.

Школьные занятия танцами, видимо, тоже не прошли даром.

Три кита, на которых держится весь контент Пёрди, — это вырвиглазный гардероб, трюки на скейте и безумные танцы под популярные радиохиты. «Только позитивные вибрации», — формулирует он своё мотто. Даже полицейский, ставший героем очередного видео Роя, не может сдержать улыбку.

Оказывается, среди моих фанатов много корейцев. Эй, Ким Чен Ын, набери меня!

Рой Пёрди

Помимо всего прочего, Рой решил всерьёз заняться музыкальной карьерой. На его счету — несколько неизданных рэп-микстейпов. Недавно он выложил видео на свой новый трек Walk It Out.

В основном Пёрди читает о том, что он намерен продолжать жить дальше в том же духе, наплевав на мнение хейтеров. Типичный лирический приём для хип-хопа. И типичная для наших дней история превращения блогера в рэпера.

И хотя на фестивале Coachella, куда Рой приехал в числе других звёзд, у него не было шансов затмить признанных мастеров музыкального жанра, на количестве желающих сделать с блогером селфи это никак не отразилось. «В какой-то момент мне это надоело. Мы не могли спокойно ступить и шагу. В конце концов я попросил Роя снять очки», — с улыбкой вспоминает его менеджер Сэм Ли.

Жерар де Рой — о ралли-марафоне «Шёлковый путь», «Дакаре» и грузовике

Ешь, пей, спи. Курс по выживанию журналиста на «Дакаре» Наш корреспондент Светлана Амеличкина отошла от «Дакара» и рассказывает, как надо вести себя на ралли-марафоне, чтобы избежать проблем.

— Жерар, какой настрой на очередной «Шёлковый путь»?
— Прежде всего хочу получить наслаждение от гонки. Последний раз я получал настоящее наслаждение от ралли год назад в Марокко. Для меня это очень важный момент. Во-вторых, мы построили новый грузовик, так что непростым испытанием станет просто финиш на «Шёлковом пути». Ралли станет для грузовика тестом. Думаю, по скорости он хорош, но ралли-марафон должен испытать проверкой для надёжности. Я готов атаковать каждый день, пытаясь выигрывать спецучастки. Не думаю, что мы сможем одержать общую победу, потому что наверняка возникнут технические проблемы.
В целом я считаю лучшей гонкой в своей карьере «Трансориенталь-2008», когда мы проезжали более-менее те же места, что преодолеем сейчас. Думаю, люди получат наслаждение от ралли, я жду этого.

— Почему вы ждёте проблем с надёжностью? Было недостаточное количество испытаний?
— Мы начали работу над новым грузовиком в ноябре 2016 года, по ходу «Дакара» получили для него все запчасти. После возвращения с «Дакара» мы сразу приступили к строительству грузовика и протестировали его уже в Марокко. Тогда у нас не было серьёзных проблем, только локальные. Тесты – это хорошо, но по ходу гонок проблем всегда больше, потому что ты едешь быстрее, хочешь обогнать соперников. В реальной гонке, с сильными соперниками, вы едете ближе к пределу возможного. На мой взгляд, грузовик достаточно надёжен для участия в ралли-марафоне, но нереально подготовить новую машину всего за год. Мой старый грузовик очень надёжный, но ему уже много лет. Первый — «Торпедо» — появился в 2012 году, так что этому проекту уже шесть-семь лет. Поэтому он такой надёжный. Думаю, новому грузовику потребуется как минимум год, чтобы стать надёжным. Как минимум.

Я вообще люблю гонять в дюнах, искать правильный маршрут для преодоления любой дюны, но с новым грузовиком такое ощущение, что я могу просто ехать прямо!

— Новый грузовик – это скорее эволюция или революция?
— Он выглядит примерно так же, как и предыдущий. Но из прежних деталей там только кабина и двигатель.
— Где же секрет? Может, в подвеске?
— Да, подвеска стала независимой. Это делает шасси совсем иным. Мы взяли некоторые мелкие детали от прошлого грузовика, но все крупные компоненты – иные. С прошлым грузовиком мы вносили мелкие изменения каждый год. Каждый сезон вы можете проводить один-два больших теста — с новым грузовиком они не покажут реального уровня надёжности, так что это как новое приключение. Я считаю, что новый грузовик уже быстрее старого, вопрос в надёжности.
В этом году у нас только один новый грузовик, остальные машины старого проекта – тоже хорошие, надёжные. Да, они не самые быстрые в зачёте, но точно надёжные. Например, у «Рено» очень хороший грузовик, но есть технические проблемы. С такими проблемами сейчас не победить: вам нужен грузовик, который продолжает ехать, не подводит вас на спецучастках.

— Новый грузовик быстрее на любых поверхностях? И дюны, и быстрые покрытия?
— Везде. Особенно в дюнах. Там разница невероятная. Все механики, которые ездили со мной на старом грузовике, отметили разницу. Знаете, я вообще люблю гонять в дюнах, искать правильный маршрут для преодоления любой дюны, но с новым грузовиком такое ощущение, что я могу просто ехать прямо!

«Позиции терять нельзя». Что нового готовит «КАМАЗ-мастер» Глава команды «КАМАЗ-мастер» Владимир Чагин — о ралли «Шёлковый путь-2017», новых моторах и автоматической коробке передач.

— С учётом таких ваших впечатлений особенно жалко, что мы не увидим этот грузовик на следующем «Дакаре». Вы ведь не отказались от планов не ехать на него?
— Не отказался. Никакого «Дакара». Я не поменяю планов и буду участвовать в «Африке Рейс».

Два года назад они обещали мне поехать в Перу, но за два месяца до гонки сказали: нет, Перу не будет. Меня не волнует, какие там были причины. На «Дакаре-2017» то же самое.

— Можете подробнее объяснить, что вас больше не устраивает в «Дакаре»?
— В последние три-четыре года у меня было ощущение, что наши выступления в Южной Америке похожи на WRC, а не на «Дакар», каким он был в Африке. Эти три или четыре года моим партнёрам «Петронасу» и «Ивеко» был интересен только «Дакар» — из-за бренда, из-за популярности в мире, но в этом сезоне мы заключили отличную сделку, и они позволили мне поехать в Африку с меньшей частью команды. «Ивеко» и «Петронас» всё активнее представлены на африканском рынке, так что они хотят поднять собственную популярность как в Африке, так и в Южной Америке. Так что три грузовика поедут на «Дакар», а два, включая меня, — в Африку. Вместе со мной поедет один сервисный грузовик, у нас будет маленькая команда.
– Уже известны три гонщика, которые представят вас на «Дакаре»? Будет ли среди них Артур Ардавичус?
— С Артуром мы всё обсудим после «Шёлкового пути», пока есть договорённость только на эту гонку. Точно поедут Вильягра и Том ван Генугтен. Третью кандидатуру будем обсуждать, Артур среди вариантов. Мне нужны хорошие гонщики, хорошая команда. На «Дакаре» все выступят на капотниках прежнего поколения.

— Вы следите за Формулой-1?
— Ну, сейчас там есть один интересный для меня и для всей нашей страны парень!
— Кстати, у вас нет ревности к Максу Ферстаппену? До него «Дакар» наверняка был для Нидерландов автоспортивной дисциплиной номер один, а теперь, возможно, какие-то спонсоры идут к Максу, а не к вам?
— Нет-нет, такой проблемы не существует. Если говорить о спонсорских контрактах, то при разговоре про Формулу-1 вы можете дописывать один или два нуля! Без сомнений, хорошо, что сейчас у нас есть гонщик в Ф-1, потому что это в целом поднимает интерес к автоспорту.
Наши проблемы в другом: в официальных дневниках «Дакара» почти не показывают грузовики, так что спонсоры не видят себя. Кроме того, им хочется видеть красивые дюны, настоящую борьбу, как в Африке. Теперь же зимой у нас будет очень интересная телевизионная сетка: первую неделю дневник будет рассказывать только про «Африку Рейс», вторую — про две гонки сразу, и третью — только про «Дакар». Думаю, это будет интересно для очень многих спонсоров.
— И всё же бренд «Дакара» на данный момент гораздо известнее, чем у «Африки Рейс».
— Да, но я надеюсь, что привлеку в Африку больше участников. И думаю, что с каждым годом число гонщиков на «Африке Рейс» будет расти — а с ним и число журналистов, освещающих гонку. Да, выйти на уровень «Дакара» трудно — то же касается и «Шёлкового пути», кстати, — но прогресс есть.
Знаете, я выступал на «Дакаре» 10 раз, поэтому сейчас хочу погоняться для удовольствия, веселья. Знаю, что многие хорошие гонщики и команды имеют схожие мысли. Думаю, через два-три года они тоже отправятся на «Африку Рейс». Думаю, в 2018 году там будет больше участников и больше спонсоров. В Нидерландах есть примерно 25 участников грузового зачёта — и 7-8 из них уже точно поедут в 2018-м в Африку, а не в Южную Америку.
— Вы обсуждали с организаторами «Дакара» то, что вас не устраивает в гонке?
— Конечно. Два года назад они обещали мне поехать в Перу, но за два месяца до гонки сказали: нет, Перу не будет. Меня не волнует, какие там были причины. На «Дакаре-2017» то же самое: ждали Перу, но там пришло новое правительство, и «Дакар» снова туда не отправился.
Организаторы знают последствия моего неучастия. Но я говорил им одно и то же три или четыре года, а теперь смог убедить собственных спонсоров. Если бы они согласились два года назад, то уже тогда меня не было бы на «Дакаре».

Если говорить о поддержании концентрации, то на «Шёлковом пути» будет сложнее: гонка длится две недели, покрытия всё время меняются, много сильных соперников.

— Как считаете, у какой гонки обычно самый тяжёлый маршрут — у «Африки Рейс», «Шёлкового пути» или «Дакара»?
— «Африка Рейс» будет сложной гонкой, потому что в Марокко всегда сложно. На «Шёлковом пути» тоже будет сложно — я знаю это и по первой гонке, и по «Трансориенталю». Для грузовиков там не так тяжело, как в Марокко — в плане работы подвески. Если говорить о поддержании концентрации, то на «Шёлковом пути» будет сложнее: гонка длится две недели, покрытия всё время меняются, много сильных соперников. В этом плане «Шёлковый путь» дастся труднее. А для техники сложнейшая гонка — это «Африка Рейс».

Аль-Аттия: плохо выступил на Олимпиаде, потому что думал о «Шёлковом пути» Знаменитый раллист и олимпийский призёр по стрельбе Нассер Аль-Аттия — о «Шёлковом пути», главных соперниках и слабом результате в Рио.

Рубрики: Мотоспорт

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *