Памяти Айртона Сенны: Последняя гонка…

Этот материал – сокращенная версия главы из книги Тома Рабитона «The Life of SENNA», главы «Время смерти: 2:18PM». Приведенные факты отражают позицию автора…

Когда на выходе из поворота Tamburello показался Benetton-Ford Михаэля Шумахера, 200 миллионов телезрителей поняли, что Айртон Сенна не закончил седьмой круг Гран При Сан-Марино. Они видели лишь облака пыли на заднем плане, а секунду спустя заметили, как отброшенный от бетонной стены Williams FW16 замер у обочины.

В тот момент Марри Уокер вел репортаж для британского телевидения. «Итак, мы видим Михаэля Шумахера, а Сенна – Бог мой! — Я видел, как он ушел вправо, что там произошло».

Комментатор бразильского TV Globo Гальвао Буэно одним из первых понял, что инцидент не похож на рядовую аварию. Вместе с ним в комментаторской кабинке находился друг Сенны, Антонио Брага. Двое переглянулись, и Буэно сказал в микрофон: «Айртон очень неудачно ударился о стену, это может быть серьезно». Буэно прикинул скорость машины и произнес, уже мимо микрофона: «Когда врезаешься в стену на 200 км/ч, резкое замедление становится фатальным».

Марри Уокер – комментатор не менее осведомленный, чем Буэно, не утруждал себя расчетами. В это время канал BBC показывал многочисленные повторы, избегая прямой трансляции с места аварии.

Еще до того, как маршалы добрались до Сенны, и первая медицинская машина прибыла на место, голова бразильца подалась вперед. Зрители обрадовались, восприняв это как знак, что чемпион невредим. Но за тысячи миль от места событий, в Аргентине, пятикратный чемпион мира Хуан-Мануэль Фанхио увидел в этом движении спазм – признак серьезной травмы головы – и уже знал, чем все закончится. Он выключил телевизор, а позже сказал: «Я знал – он мертв».

Вертолет телевидения висел над местом аварии, изображение разбитой машины транслировалось в прямом эфире. BBC и Уокер переключились на камеру, установленную на пит-лейн, но другие компании оставили этот план.

Подруга Сенны, Адриана Галисто, в этот момент находилась в доме бразильца, в Португалии. Когда машина ударилась в стену, в ее голове мелькнула эгоистичная мысль: «Хорошо! Он приедет домой пораньше». Она ждала, что он снимет перчатки, отстегнет руль и выберется из кокпита. За полтора года, прошедшие после знакомства, аварии уже случались, Адриана крикнула домработнице: «Чего он ждет?» Та ответила: «Может сломал руку, или ногу». Адриана закричала в экран: «Вылезай из машины, вылезай!», потом застыла на месте.

Профессор Сид Уоткинс подъехал к месту аварии чуть позже, врач из первой машины уже был рядом и качал головой – по состоянию шлема и сочащейся из-под него крови было ясно — Айртон получил серьезную травму. Уоткинс перерезал застежку и аккуратно поднял шлем, пока остальные поддерживали шею. Хлынула кровь. Лоб был раздроблен и из носа сочилась кровь вперемешку с мозговой жидкостью.

Уоткинс осмотрел гонщика, глаза Сенны оставались закрытыми. Врач автоматически ввел дыхательную трубку и спросил о группе крови – у коллег было записано: B+. Уоткинс поднял веки гонщика. «По состоянию зрачков было ясно – мозг травмирован. Осознавая масштаб травмы, я понимал – он не выживет», — вспоминал он позже.

Медики вытащили Сенну из машины, положили на землю, а маршалы подняли специальные щиты, закрыв пилота от взглядов толпы. «Потом он вдруг резко выдохнул, хоть я и абсолютный материалист, я почувствовал, как его душа отошла в мир иной», — сказал потом Уоткинс.

В тот день у Tamburello дежурил только один фотограф. Анджело Орси, близкий друг Сенны, сотрудник итальянского Autosprint. Он фотографировал Сенну в кокпите, и уже после того, как медики сняли шлем и уложили гонщика на землю. Гальвао Буэно увидел Орси по телевизору и сказал: «Он снимает, и не видит, что снимает».

Адриана Галисто не могла оторваться от экрана. Она смотрела на тело Сенны, пытаясь уловить малейшие признаки жизни. Движения не было. Домработница уже плакала, а соседи пришли узнать, могут ли они чем-то помочь. Комментаторы молчали, но на экране все было очевидно — кровь лилась на трассу, как масло из поврежденного двигателя.

Из кабинки TV Globo Буэно не мог видеть того, что видел Уоткинс, но он следил за движениями медиков: «По тому, как его вытаскивали, я понимал, что все очень серьезно, но продолжал комментировать гонку».

Доктор Пецци сделал несколько инъекций. Нужно было очистить дыхательные пути, остановить кровотечение, зафиксировать шею. У Сенны появился слабый пульс, Уоткинс вызвал медицинский вертолет и попросил доктора Джованни Гордини, специалиста из медицинского центра Имолы, сопроводить пострадавшего.

В 14:35, через 17 минут после аварии, медики занесли бразильца в вертолет. В ту же минуту Уоткинс получил звонок от Мартина Уитакера, руководителя пресс-службы FIA, находившегося в тот момент с Берни Экклстоуном, в сером моторхоуме у ворот паддока. Экклстоуну была нужна информация. Рядом с Берни и Уитакером находился Леонардо да Сильва.

Сенна был еще жив, Уоткинс сказал Уитакеру, что пилот получил травму головы. Из-за помех Уитакер понял, что Сенна мертв, и шепнул об этом жующему яблоко Экклстоуну. Тот мгновенно сказал Леонардо: «Мне жаль, но он мертв. Мы объявим об этом только после гонки».

Адриана видела, как тело Сенны погрузили в вертолет. Кто-то заметил красный след на песке, и это ее испугало. Сосед пытался успокоить, сказав, что это новый сорт пены огнетушителя. Она поверила, сказав себе: «Никто и никогда не подумал бы, что Айртон Сенна может погибнуть за рулем гоночной машины».

Как только вертолет улетел, Уоткинс подобрал шлем Сенны, но не смог найти ни своих перчаток, ни перчаток бразильца. Больше их никто не видел. Пока он искал перчатки, в воздухе произошла еще одна драма — через три из двадцати намеченных минут полета сердце Сенны остановилось. Доктор Гордини пытался заставить его работать, и добился своего.

Берни переговорил с президентом FIA Максом Мосли и вышел на пит-лейн, уверяя всех, что для Сенны сделано все возможное. Он не сомневался: гонка должна быть продолжена. Так было всегда. Таков принцип. Экклстоун делал то, что всегда: обеспечивал стабильность.

Антонио Брага позвонил жене Луизе и попросил ее вызвать Адриану, он знал – Сенна умирает, но полагал, что она успеет попрощаться. Он сказал Луизе, чтобы она забронировала для Адрианы рейс из аэропорта Фаро, и вернулся в комментаторскую кабину.

Пилоты знали, что Сенна попал в аварию. Перед рестартом одни говорили – нет проблем, его вытащили из машины, другие утверждали, что проблемы есть. Герхард Бергер вспоминает: «В то время я не понимал, насколько все плохо. Я не видел аварию, поскольку ехал позади, но атмосфера вокруг была очень странной».

Как и Экклстоун, Уоткинс хранил молчание. Он пополнил сумку необходимыми медикаментами, и вернулся в машину, ожидая рестарта.

Незадолго до этого машина Сенны была доставлена в закрытый парк и передана Фабрицио Носко. Патрик Хед знал, насколько серьезной была авария, он и Фрэнк Уильямс успели поговорить с Берни. Тяжесть инцидента подтвердилась, когда машина была доставлена в боксы. Хед хотел взглянуть на телеметрию и отправил двух механиков в закрытый парк, чтобы снять с FW16 черные ящики. Носко, технический комиссар, вежливо отказал им, пояснив, что по правилам FIA никто не может трогать машину. Они ушли и вскоре вернулись с техническим делегатом Чарли Уайтингом, приказавшим Носко снять ящики и передать их механикам.

«Уайтинг сказал, что у него есть разрешение от Джона Корсмита, главы службы безопасности FIA. Он приказал мне снять ящики, — сказал позже Носко. – Черный ящик двигателя Renault находился за кокпитом, я снял его с помощью плоскогубцев. Ящик шасси Williams был за радиатором вблизи заднего колеса, в правой части машины. Я видел массу таких устройств и не раз проверял их. Ящики были целы, хоть и поцарапаны. Похоже, ящик Williams выдержал удар».

В боксах Williams инженер Марко Спига старался извлечь данные, но контакты были повреждены. «Ящик невозможно было прочесть, — пояснил Спига. С устройством Renault повезло больше – данные тогда просто скопировали на дискету.

В 14:55, спустя 37 минут после аварии, гонка стартовала вновь. Пять минут спустя вертолет с Сенной приземлился перед госпиталем Maggiore. Врачи сразу же доставили пилота в отделение интенсивной терапии, чтобы просканировать мозг. Обследование подтвердило диагноз, поставленный еще на трассе. В 15:10 сердце Айртона вновь остановилось. Врачи смогли его запустить и подключили Сенну к системе искусственного жизнеобеспечения.

Бразилия жадно ловила каждое слово Гальвао Буэно: «Все надеялись услышать добрую весть, в наушниках постоянно звучал голос менеджера, просившего меня продолжать трансляцию, но я трижды выходил на улицу, чтобы перевести дух. И, поскольку я дружил с Айртоном, люди стали приходить в кабинку. Менеджер Баррикелло, девушка Кристиана Фиттипальди — все шли за надеждой».

У TV Globo были и другие источники информации. Репортеру, дублировавшему комментатора в студии, передали два листка с информацией о состоянии Сенны, в которых говорилось о повреждении мозга. В восемь утра улицы Рио-де-Жанейро и Сан-Паулу были пугающе пусты. Сенна боролся за жизнь, комментаторы предсказывали худшее, миллионы бразильцев затаили дыхание, не веря в происходящее.

В тот самый момент Бергер, на протяжении одиннадцати кругов лидировавший во вновь стартовавшей гонке, остановился в боксах со сломанной подвеской. «Я думал – что, черт возьми, произошло?», — вспоминает он.

На 41-м круге, на выезде с пит-лейн, от Minardi Микеле Альборето оторвалось колесо и влетело в толпу механиков Lotus – его плохо закрепили. Альборето был только рад – он выпрыгнул из машины, швырнул шлем в гараж и побежал в медицинский центр расспросить врачей. Они сказали ему правду. После короткой беседы Альборето зашел в боксы Ferrari, чтобы поговорить с Бергером. Он сказал ему: «Айртон очень плох, он в госпитале в критическом состоянии». Бергер ответил: «Почему тогда всё это происходит?»

За 10 минут до финиша Буэно понял, что из-за пробок не сможет быстро добраться до госпиталя, и попросил Брагу найти вертолет. Брага вышел из кабины и встретил Жо Рамиреса, менеджера McLaren, который решил проблему. Кристиан Фиттипальди спросил, может ли и он полететь, Буэно ответил согласием.

Для Сида Уоткинса следующие два часа стали сплошным кошмаром. Он видел, как машины проносятся мимо, и это казалось бесконечным. Когда в 16:20 гонка закончилась без инцидентов, он оживился. Михаэль Шумахер выиграл, он, как и другие пилоты на подиуме – Никола Ларини и Мика Хаккинен, не знали, что с Сенной, но по лицам можно было понять: они опасались самого худшего.

Как только закончилась гонка, Буэно отшвырнул наушники, передав эстафету бразильской студии. Он знал – Сенна умирает, и ему хотелось быть рядом. Он побежал в моторхоум Arrows — Фиттипальди был почти готов и попросил Буэно подождать. Возле моторхоума McLaren толпа окружила Антонио Брагу, Герхарда Бергера, Рона Денниса и Жо Рамиреса. Бергер посоветовал Браге позвонить нейрохирургу из Парижа, однажды спасшему жизнь Жану Алези, сказал, что может предоставить самолет. Брага попросил его поторопиться, Буэно с нетерпением ждал Фиттипальди.

Сид Уоткинс вернулся в медицинский центр и обнаружил там главу Lotus Питера Коллинза, ожидавшего его и новостей о Сенне. Коллинз и Уоткинс были старыми друзьями, профессор дружил с ним больше, чем с кем-либо из руководителей команд. Коллинз хотел узнать что-то о Сенне, но начал со своих механиков, хотя знал, что с ними все в порядке. Когда Уоткинс сказал, что за механиков можно не волноваться, Коллинз спросил его, плох ли Сенна, на что Сид ответил просто: «Да». Когда он спросил, есть ли надежда, Сид покачал головой: «Нет». Коллинз был первым из мира Формулы 1, кто узнал правду.

Главный врач медицинского центра в Болонье доктор Мария Тереза Фиандри была вызвана в госпиталь Maggiore. Полчаса спустя в госпиталь прибыли репортеры, а в 16:30 доктор Фиандри зачитала клинический бюллетень. Она сказала, что Айртон получил травму мозга с обширным кровоизлиянием и находится в коме, следующий бюллетень будет выпущен в 18:00.

Итальянская полиция, узнав, что инцидент может привести к смерти, прибыла на автодром незадолго до финиша и забрала шлем Сенны.

Сид Уоткинс, закончив дела в медицинском центре, быстро переоделся, бросив свой комбинезон на полу, и побежал к медицинскому вертолету, вернувшемуся из Maggiore. Вместе с доктором Сервадеи они вылетели в госпиталь. Он хотел поскорее вырваться из Имолы – находиться там не было сил.

Уставший ждать Буэно назначил друзьям встречу на посадочной площадке и помчался в боксы Arrows за Фиттипальди. Он столкнулся с Хосе Пинто с португальского ТВ, бросил ключи от арендованной машины и попросил передать их Реджинальдо Леме с просьбой найти его в Maggiore.

Как только Буэно появился на вертолетной площадке вместе с Фиттипальди, он позвонил репортеру TV Globo в госпитале, и тот сказал ему, что Сенна долго не протянет. После некоторого ожидания вертолет прибыл, и Брага, Бергер, Фиттипальди и Буэно вылетели в Maggiore. Полет проходил в абсолютном молчании.

После появления информации о состоянии Сенны пресс-центр в Имоле был объят ужасом. В лучшем случае, он просто никогда не выйдет на старт, а большинство не сомневалось – гонщик умрет до полуночи.

Журналист Дэвид Тремейн поговорил с Коллинзом и начал писать некролог в утренний выпуск лондонской Independent, многие последовали его примеру.

Прибыв в Maggiore, Сид Уоткинс поговорил с врачом, осмотревшим Сенну. Уоткинсу сообщили о результатах сканирования, о множественных переломах в основании черепа, в том месте, где он ударился о подголовник. После столкновения правое переднее колесо взлетело вверх, врезавшись в правую переднюю часть шлема. Голову Сенны отбросило назад к подголовнику, что вызвало смертельную травму черепа. Кусок подвески пробил шлем и лоб бразильца, а его обломки — стекло шлема над правым глазом. Любая из трех травм могла быть смертельной, но все три не оставили шансов. От удара мозг умер, а тело оставалось жить, сердце и органы сохранили свои функции. Нейрохирург сказал, что проведение операции не имеет смысла, а Уоткинс, взглянув на монитор с данными о давлении, пульсе и ритме дыхания, понял, что конец близок.

Доктор Сервадеи и Доктор Гордини вместе с Уоткинсом быстро отвели Леонардо, Леберера и Якоби в небольшую комнату рядом с палатой Сенны, где сказали, что ситуация безнадежна. Леонардо был безутешен и ничего не хотел слышать, а Якоби и Леберер все поняли. Леберер хотел увидеть Сенну. Врачи предупредили, что это зрелище не из приятных, но ему важно было увидеть друга. В комнате было шумно от работающей системы жизнеобеспечения. Позже Леберер скажет: «Я был там потому, что хотел увидеть Айртона. Мы знали друг друга более шести лет. Мы были друзьями, и, несмотря на его травмы, мне не было трудно войти в палату».

Тут же приземлился вертолет Буэно, сотрудники госпиталя узнали Герхарда Бергера, и группа быстро прошла через отделение интенсивной терапии. Четыре человека вошли в комнату, где их встретил профессор Уоткинс. «Сид сказал – он мертв, его мозг мертв. Сердце Айртона остановилось, нам удалось запустить его снова, но жизнь поддерживается машиной. Итальянский закон требует ждать 12 часов, только тогда мы можем отключить систему, — вспоминает Буэно. – Я спросил его: доктор Сид, мы все будем страдать еще 12 часов? Он ответил, что не уверен в том, что даже с машиной сердце Айртона проработает это время».

Уоткинс предложил всем попрощаться. Бергер пошел первым, Леберер сопровождал его. Бергер сел на кровать Сенны, полный воспоминаниями о человеке, который сыграл огромную роль в его жизни и карьере. Несколько минут он что-то говорил, потом произнес последнее «прощай» и поцеловал друга в щеку. Он сказал: «Я провел с ним несколько минут, а дальше было, что было».

После него все, по очереди, попрощались…

Вскоре после того, как Бергер вышел из палаты Сенны, Уоткинс покинул госпиталь – он привык к смерти, но этот случай не был похож на те, что ему довелось пережить. Друг был мертв, Сид вернулся в отель, чтобы побыть одному, но и там, включив телевизор, он видел, как в новостях, раз за разом, повторяют запись роковой аварии.

Бергер тоже хотел уединения. Он взял вертолет до аэропорта, чтобы вылететь в Австрию. В аэропорту, в вечерних сумерках, он увидел самолет Сенны, обреченно ждавший своего хозяина, и остановился, потрясенный одиноким силуэтом.

В Португалии Луиза Брага старалась забронировать самолет, пока друзья помогали Адриане собираться. Адриана знала, что надежды мало, но верила, к тому же соседка слышала, будто Сенна пришел в себя. Мама Адрианы позвонила дочери из Сан-Паулу и рассказала о том, что прозвучало в эфире TV Globo, эта телекомпания, в отличие от европейских, не скрывала правды. Положив трубку, Адриана приняла успокаивающее, и позвонила Нейде да Сильва в Бразилию. Нейде сообщила ей, что семья планирует вылететь в Болонью в 14:30 по местному времени.

Пока они разговаривали, обследование в госпитале Maggiore подтвердило, что мозг Сенны мертв, и жизнь в нем поддерживается искусственно. Доктора обсудили официальное заявление, запланированное на 18:00. Они не хотели давать людям напрасную надежду, но и не могли сказать, что Айртон умер.

В 18:05 доктор Фиандри, дрожащим от тяжести ситуации голосом, сообщила репортерам, что Сенна клинически мертв. Он еще подсоединен к аппарату жизнеобеспечения, и лишь оборудование поддерживает работу сердца. Новость пошла в вечерние новости, в Британии предпочли подождать финального вердикта.

Нейде да Сильва по телефону сказала Леонардо, чтобы он пригласил священника к ее старшему сыну. Священник вошел в комнату Сенны в 18:15 и провел последний обряд. В 18:37 сердце бразильца остановилось вновь, и доктор Фиандри решила не пытаться его оживить – врачи сделали все, что могли. В 18:40 она объявила, что Сенна мертв, пояснив, что официальным временем смерти будет считаться 14:17 – когда машина Williams ударилась о стену и мозг Сенны погиб.

Домработница Юраси везла Адриану в аэропорт Фаро. Когда в 18:30 прибыл чартерный рейс, Адриана в нетерпении ждала на полосе. Едва открылась дверь, она бросилась к Луизе Брага. Пилот сообщил им, что перелет займет три часа, и ждал разрешения на взлет, когда пришло скорбное известие. Летчик вернулся к зданию терминала, не сказав ни слова пассажирам – Айртон Сенна ушел в мир иной, но он не хотел быть тем, кто сообщит эту весть. Он сказал лишь: «Диспетчер не разрешил взлет. Есть срочный звонок для Луизы и Адрианы».

Луиза выскочила из самолета, как только открылась дверь. Адриана была подавлена тишиной терминала, молчанием людей, выдававшим правду, которую она не хотела слышать. Она последовала за Луизой в башню диспетчеров: «Я вся сжалась, от головы до пят. Вернувшаяся Луиза была бледна… Только не говори мне, что он умер». В ответ прозвучало: «Он умер».

Две женщины провели в башне сорок минут, плача и пытаясь отойти от ужасной новости. Они не знали, что делать, и поехали обратно в дом Сенны, в Quinto du Lago. Пилот в Фаро остался ждать указаний. Когда они вернулись, они застали домочадцев в трауре. Домработница Юраси, относившаяся к Сенне, как к сыну, плакала. Адриана ушла в спальню и два часа неподвижно лежала на кровати. Она вспоминает: «Несколько часов до этого я наивно думала, что он приедет раньше, с улыбкой на лице после месяца разлуки».

Когда Джозеф Леберер вернулся в паддок, все вокруг пытались оправиться от шока – к тому моменту о смерти Айртона стало известно. Он вспоминает: «Похоже, все ждали и спрашивали: что случилось, что случилось? Мне пришлось сказать».

Лебереру пришлось разговаривать с двумя убитыми горем командами – Williams и McLaren. Рон и Лиза Деннис, Мансур и Кэти Оджей окружили его в ожидании новостей. Он обнаружил Фрэнка Уильямса и Патрика Хеда в полном неверии. После того, как они наконец-то получили Сенну в команду, они не могли смириться с тем, что он ушел так быстро.

Луиза Брага говорила со своим мужем, находившимся в госпитале. Он сказал, что нет смысла ехать в Болонью, нужно собирать вещи и возвращаться в Бразилию для участия в похоронах. Брага попросил жену отвезти Адриану в их дом в Синтре, на одной из машин, что были на вилле Сенны. Он сказал, что присоединится, как только отвезет Леонардо в Бразилию и организует доставку тела на родину.

Адриана обошла дом и сад. Деревья и лужайка купались в лунном свете, как часто бывает в Альгарве. Она подошла к бассейну, вернулась в кабинет, проверила сообщения на факсе. Посмотрела на фотографии на столе, на гоночные трофеи, остановилась перед дорогим швейцарским плеером. Ей стало интересно, какую музыку Айртон слушал в последний раз. Она нажала на кнопку и услышала песню Фила Коллинза: «Я хотела знать, какую музыку он слышал последней. Только это я могла разделить с ним».

В пресс-центре Имолы горели огни: 200 журналистов писали 200 некрологов. Боксы, в которых стоял изуродованный Williams FW16, охранялись вооруженной полицией.

В госпитале медсестры обнаружили в рукаве комбинезона Сенны свернутый австрийский флаг. Журналисты решили, что Айртон хотел выбросить его из кокпита после финиша, посвятив 42-ю победу памяти Роланда Ратценбергера.

В районе полуночи Анджело Орси вернулся в офис. Фотографии получились шокирующими, и он сомневался, что журналы их опубликуют. Представители семьи Сенны сообщили ему, что не желают, чтобы кто-то увидел эти снимки. Орси принял их решение.

Эти фото не видел никто, кроме семьи Айртона и Адрианы. Сегодня они, скорее всего, хранятся в сейфе, в офисе Autosprint. И журнал, и Орси, отвергли ряд заманчивых предложений, которые доходили до 100.000 долларов за право публикации. Гальвао Буэно, сообщивший семье Сенны об их существовании, с благодарностью воспринял поступок Орси: «Он единственный, кто сделал фото Сенны, напечатал их и сохранил в сейфе. Он отказался от прибыли, он не продал их, и не продаст. Его начальство с пониманием отнеслось к его действиям, несмотря на неслыханные предложения от агентств. Он поступил благородно».

Гальвао Буэно мог рассказать и больше о событиях воскресного дня 1 мая 1994 года, но он обещал родителям Айртона никогда не говорить об этом…

В Америке, в интервью ночным новостям NBC, Найджел Мэнселл сказал тем вечером. «Я думал, он непробиваемый, но эта боль не пройдет со временем».

&nbspНаследство Айртона Сенны

Айртон Сенна: Формула для человека дождя

Когда машина бразильского гонщика Айртона Сенны стояла на старте очередного заезда, соперники иногда жалели, что стартуют вместе с ним. Совершенное отсутствие страха делало его опасным для коллег — чужая жизнь интересовала его так же мало, как собственная. Говорили, что он не интересовался ничем, кроме автогонок. Formula I отплатила ему, сделав одним из самых богатых людей Бразилии, но не сумела сделать неуязвимым.
Ярмарка невест
Пятого мая 1995 года на чрезвычайно пышных похоронах Айртона Сенны в Сан-Паулу молодая женщина стояла вместе с родственниками погибшего спортсмена и принимала соболезнования с ними наравне. Ее лицо и имя, за пределами Бразилии никому не известные, знакомы бразильцам не менее имени и лица самого Сенны.
Жужа Менгуэл, самая популярная ведущая бразильского телевидения, была подругой Сенны когда-то, году… в 1990.
Роман канул в небытие в том же девяностом. Семья же Сенны представляла давнюю приятельницу почти как официальную супругу. Во всяком случае, нареченную.
Обстоятельство это, само по себе не слишком впечатляет. Скандальным его делает контекст.
Настоящая подруга Сенны, с которой он прожил последние полтора года, так и не успев или не удосужившись, жениться, была прекрасно известна охотникам до нюансов из жизни чемпионов.
Адриана Галистеу, сделавшая карьеру манекенщицы местного значения, благополучно прекратила профессиональную деятельность после знакомства с Сенной. Она, разумеется, тоже присутствовала на похоронах — тактично, но настойчиво оттиснутая в неприметный угол.
Виллу, которую она занимала вместе с Сенной, ее попросили покинуть — так же тактично, но не менее настойчиво. При этом, что знаменательно… в день похорон. Хотя Адриана и говорила позднее, что уехала сама.
Как бы то ни было, она поспешно исчезла из жизни семьи бывшего возлюбленного, после чего последовала пауза длиною в год.
Пауза была заполнена вполне лихорадочной деятельностью.
Итальянская прокуратура вела расследование обстоятельств гибели Сенны. Хотя и не вполне понятно, о каких особых обстоятельствах может идти речь в случае с гонщиком, который на скорости 330 километров в час на глазах у сотен тысяч свидетелей врезался в бетонную стену.
Адриана писала книгу, в которой дотошно регистрировала все подробности своей личной жизни с Сенной. Книга, как многие мемуары людей незначительных, однако погревшихся короткое время в лучах чьей-то всемирной славы, отличается выспренностью и бухгалтерской аккуратностью. Что непосредственно следует из названия: «Мои 405 дней с Айртоном Сенной».
Родственники чемпиона — отец, мать, брат, сестра и семья сестры — избавившись от Адрианы, ожидали результатов расследования и предпринимали усилия по закреплению за Жужей Менгуэл статуса официальной невесты.

Это им, надо сказать, почти удалось. Правда — за пределами Бразилии. Биографии Сенны, написанные за прошедший год, за недостатком фактов трогательно воспевают их взаимную любовь, совершенно не принимая во внимание то, что возлюбленные последние три года ничего не знали и, в сущности, знать не желали друг о друге.
Комиссия по расследованию обстоятельств гибели Сенны закончила работу. Почти одновременно воспоминания Адрианы вышли в свет.
Встрепенулись журналисты, которые по законам прессы почти забыли о Сенне, как только он перестал быть сенсацией дня.
Разумеется, сам сюжет с безутешными родственниками, которые через пять дней после смерти национального героя размышляют, кто достоин, так сказать, представлять официальную невесту на похоронах, сомнителен и сильно отдает пресловутыми южноамериканскими телесериалами.
Речь в данном случае шла не только о парадной стороне дела, но и сугубо практической.
Если говорить точнее, речь шла о ста восьмидесяти миллионах долларов.
Бразильский таксист
Гонорары участников — одна из наиболее тщательно оберегаемых тайн Formula I. То, что эти гонорары астрономически высоки, тайной ни для кого не является.
Самые высокооплачиваемые участники, к числу которых относился Сенна, получают миллион долларов за каждую гонку. Сенна стартовал в розыгрышах Гран-При 161 раз, 41 раз выигрывал и трижды был чемпионом мира.
По его собственным словам, деньги не играли в его карьере существенной роли. Но в Formula I не бывает триумфов, которые не зависят от денег.
Снаряды, которые язык не поворачивается назвать машинами, похожи друг на друга, как две капли воды. Но лишь профан считает автогонку состязанием на равных, в котором все решает талант водителя.
Начав профессиональную карьеру как азартнейший из гонщиков, которого не интересует ничего, кроме скоростей, Сенна был вынужден стать продюсером. Он стал с успехом продюсировать самого себя.
Иногда это сложнее, чем сами гонки — все привести в соответствие: найти команду, у которой хорошие спонсоры, уговорить спонсоров заплатить за самые современные шины, которые не по карману командам соперников, за самое эффективное горючее, договориться о том, что специально для тебя будет собран особо мощный мотор и наняты механики.
И самое главное — добиться, чтобы в эту команду в результате наняли именно тебя.
Техникой, вылезая из кожи вон, добиваться для себя лучших условий, которые обеспечат преимущество еще до старта, он овладел в совершенстве. Одержимый жаждой побеждать, он был готов пренебречь любыми правилами деловой этики, чтобы повернуть любые переговоры в свою пользу.
Когда он узнал, что в команду Wiliams-Reno, за которую он счел выгодным выступать, берут его конкурента Алана Проста, а тот требует миллион за гонку, Сенна заявил, что если Wiliams-Reno подпишет контракт с ним, Сенной, он станет выступать бесплатно. Разумеется, много позднее, когда его действительно взяли в команду, о «бесплатно» речь больше не велась.
Его стиль вождения и манера вести дела сделали его чрезвычайно непопулярным среди коллег.
Его талантом восхищались, вынужденно или искренно, но остерегались оказаться непосредственно за ним или перед ним во время гонки. Он мог нарушить все писаные и неписаные правила, ради того, чтобы обойти соперника. Понятие «спортивное поведение», в общем, что греха таить, не имело к Айртону Сенне отношения.
Это нередко обходилось недешево ему самому. В буквальном смысле. Суммы штрафов, которые он выплатил за так называемую «опасную езду», колеблются от 15 до 20 тысяч долларов за раз.
Манера вождения принесла ему два прозвища, имевших хождение среди коллег — «Бразильский таксист» и «Человек дождя».
«Таксист» понятен без комментариев. «Человеком дождя» Сенну назвали потому, что он с наслаждением ездил в самую отвратительную погоду. Совершенное отсутствие страха давало ему именно в дождь преимущество перед более осторожными соперниками.
Он был истово верующим христианином и полагал, что вера оберегает его от несчастья и делает неуязвимым. К тому, что он подвергает смертельной опасности не только себя, но и других он, в сущности, относился с безразличием. Машины соперников, которые мешали ему первым прийти к финишу, он буквально вышвыривал собственной машиной с трека. На гонщика, который помешал ему прийти первым, он мог после заезда совершенно всерьез наброситься с кулаками.
Айртон Сенна стал чемпионом мира после того, как научился обращаться с партнерами и конкурентами в бизнесе так же, как на автотреке — без излишней деликатности.
Двадцать-двадцать пять миллионов долларов гонораров в год стали следствием.
Справедливости ради следует отметить, что деньги сами по себе его действительно интересовали мало. Отчасти потому, что его отец сделал миллионное состояние в торговле, обеспечив семье безбедную жизнь.
Айртон, разумеется, должен был унаследовать семейный бизнес. Из этого, разумеется, ничего не вышло.
Свою первую гонку он выиграл в тринадцать. С этого момента попытки приобщить его к какому-либо другому занятию проваливались.
Когда Сенна понял, что бизнес является существенной частью его профессии, он был чрезвычайно раздосадован. Но быстро справился с раздражением и достиг успехов, к изумлению почтенных родителей.
В некотором смысле его достаток был даже неудобен ему — национальному герою в Бразилии не слишком уместно быть чересчур богатым.
Айртон Сенна справился и с этим затруднением, всячески подчеркивая свой патриотизм, жертвуя на благотворительные цели (100 тысяч долларов на содержание детской клиники, 75 тысяч — на медицинскую помощь для индейских племен, 65 — на срочную операцию для спасения ребенка — далеко не полный список его благодеяний).
В перерыве между соревнованиями он жил только в Рио-де-Жанейро или Сан-Паулу. В отличие от прочих звезд, он появлялся в Монако не для визита в казино или для светских развлечений, но исключительно, чтобы выиграть очередной Гран-При.
Он не водил дружбы с голливудскими звездами. Он владел, правда, собственным самолетом и собственным поместьем, но поместье тоже располагалось в Бразилии.
Он инвестировал деньги только в бразильские предприятия и заводил романы только с бразильскими девушками.

Его репутации отчаянного бразильца-бессребреника и рубахи-парня не повредили его занятия бизнесом в собственном смысле слова. Он возглавлял фирму, торгующую автомобилями Audi, зарабатывал деньги, предоставляя свое имя фирмам, выпускающим велосипеды и даже… комиксы. Все это, в конце концов, шло только на пользу отечеству.
Исключительный патриотизм извинял в глазах не слишком богатых соотечественников его исключительное богатство.
Гонка после финиша
То, что семья Сенны первым делом позаботилась об исчезновении его подружки, не слишком привлекательно, но логично и, главное, вполне законно.
Оставив наследство в сто восемьдесят миллионов долларов, Сенна не оставил завещания.
Разумеется, в 34 года нормальные люди о завещании вообще не думают. Но на миллионеров и автогонщиков это правило не распространяется. Михаэль Шумахер, унаследовавший после Сенны лидерство в Formula I, лет на десять моложе Сенны, но уже распорядился своим состоянием.
Родственники Сенны так поспешно подменили Адриану на Жужу, стараясь избежать риска: у прежней подруги заведомо не было никаких прав ни на долю в наследстве, ни на поместье Айртона. А у Адрианы были. Пусть только моральные.
Жужу Менгуэл вполне устроила канонизация без денег — обновить свой имидж рядом с героем — это и стало ее долей в наследстве национального идола.
С точки зрения закона права Адрианы на какую-либо часть наследства не просто сомнительны — безнадежны. Но если бы Адриана, которую в последние полтора года постоянно видели рядом с Сенной и любили, пожелала бы темпераментно убедить сограждан, что именно она и есть его настоящая, хотя и незаконная жена, с поправкой на Бразилию, юриспруденция вполне могла бы оказаться бессильна.
В день похорон толпы поклонников почти разгромили дом кумира — просто потому, что желали выразить соболезнования. Таковы последствия народной любви. Можно представить, каковы могли бы быть последствия народного возмущения по-бразильски.
Однажды в 1990 году президент Ассоциации автоспорта Жан-Мари Балестре попытался оштрафовать Сенну в очередной раз за очередную провинность. То ли провинность была слишком велика, то ли президент излишне впечатлителен — штраф определили в сто тысяч долларов.
Сенна не заплатил. Пригрозили дисквалификацией. Когда Балестре после этого инцидента, казалось бы, вполне рядового, вздумал посетить Бразилию, ему пришлось являться обществу в сопровождении бригады телохранителей.
К счастью для общественного порядка, Адриане не пришла в голову мысль об открытой конфронтации и эффектных публичных спекуляциях. Вместо этого она провела год за созданием мемуаров. Она изредка напоминала о себе в интервью, жалуясь журналистам, что ей не только отказали от дома, но даже не попытались предложить денег. Так что теперь она вынуждена вернуться к профессии манекенщицы.
Адриана написала свою книгу, получила гонорар за 180 тысяч проданных в Бразилии экземпляров и отправилась с книгой в турне по Европе. Тоже небесплатно. В отличие от родни Сенны пресса, по крайней мере, признает за ней статус неофициальной жены героя.
Сто восемьдесят миллионов чемпиона перейдут семейству. Айртон был однажды недолго женат и после первого развода решил, что этот эксперимент останется в его жизни единственным. Так что останься он в живых, кто знает, добилась бы Адриана большего, чем она добилась за этот год.
>Айртон Сенна

Детство и юность

Родился будущий гонщик 21 марта 1960 года на юго-востоке Бразилии в городе Сан-Паулу. Мальчику повезло вырасти в обеспеченной семье. Его отец Милтон да Силва был известным бизнесменом в своем городе, он мог полностью обеспечить семью, а также материально поддерживать желания сына. В детстве Айртона называли Беку, по воспоминаниям родственников, будущий гонщик был крайне неуклюж. Он еле как переплетал ноги и постоянно спотыкался о ступени.

Айртон Сенна в детстве

Известно, что сеньор Милтон да Силва страстно любил автогонки и жертвовал деньги в развитие этого вида спорта. Когда маленькому Беку исполнилось 4 года, отец подарил ему спорткар. Маленький мальчик, впечатленный автомобилем, сел за руль в совсем юном возрасте. И пусть это была только детская игра, но зато в будущем да Сильва младший посвятил автогонкам всю свою жизнь. В начинаниях мальчика поддерживал отец, однако он настаивал, чтобы Айртон продолжил семейный бизнес.

Когда Беку исполнилось 13 лет, да Сильва старший, видя потенциал и желание сына, нанял ему личного тренера по гоночному мастерству Лусио Паскуаля Гаскона. По рассказам Лусио, Айртон был целеустремленным человеком, который не принимает поражений.

Айртон Сенна в детстве

В 13 лет состоялся гоночный дебют Айртона: он впервые выступил в гонках на картах. Как вспоминал парень, с ним и боролись опытные участники, но на прямой он лидировал из-за легкости автомобиля.

Когда юноше было 17 лет, он стал чемпионом Южной Америки по гонкам на карте, а также участвовал и в других соревнованиях.

Гонки

В 1981 году Айртон покидает родную страну и переезжает в Англию за поиском новых возможностей. Тогда в Европе о Волшебнике (прозвище Айртона) положительно отзывались, поэтому ему была открыта любая гоночная трасса.

Выбор пал на одну из лучших команд в Формуле-форд «Van Diemen»: парню удалось доказать ее хозяину Ральфу Фэрмину стремление к победе, после чего был подписан контракт на участие в «Формуле-1600» в Британии. Позже в чужой стране Айртон начал изучать незнакомый для себя язык, а также приспосабливаться к новым дорогам и машинам, что у него неплохо получалось.

Айртон Сенна в молодости

В 1981 году Волшебник участвовал в соревнованиях на гоночной трассе Brands Hatch в графстве Кент. Однако парень не завоевал титул победителя, а пришел пятым, обогнав товарищей по команде. Позже Айртон занимает призовое место в Тракстоне, а затем вновь пробует себя на знакомой трассе Брендс-Хетч, где одерживает победу. По воспоминаниям гонщика, обыграть соперников ему помог дождь. Осадки когда-то помешали целеустремленному парню выиграть гонку, и Айртон не оставил этот факт без внимания: в результате продолжительных тренировок гонщик научился чувствовать себя уверенно даже в пасмурную погоду, за что и получил прозвище «Человек дождя».

Айртон Сенна в шлеме

С 1982 года Айртон выступает в гонках с девичьей фамилией матери Сенна: это объясняется тем, что фамилия отца была популярна в Бразилии. Таким образом, парень не хотел в случае чего навлечь на семью личные проблемы.

Личная жизнь

Зимой 1981 года Сенна женился на давней подруге Лилиан да Вашконселуш Соуза, однако их брак распался. Как признавался гонщик журналистам, женитьба на Лилиан была большой ошибкой. Также он говорил, что гонки являются главным приоритетом в его жизни, в отличие от женщин. Но Айртон не раз замечался зрителями в окружении дам, которые менялись, как перчатки.

Самый долгий роман у Сенны продлился 4 года с пятнадцатилетней девушкой Адрианой Ямин, а в 1988 году он начал встречаться с Шушей Менегэл.

Также у него были отношения со звездой мужского журнала «Playboy» Марселлой Прада в 1993 году: девушка утверждала, что она забеременела от Айртона. Когда у Марселлы родилась дочь, парень обрадовался, однако до конца жизни говорил, что у него нет детей.

Айртон Сенна с Марселлой Прада

Если говорить о характере, то бразилец был перфекционистом и старался доводить любое дело до конца. Сенна создавал впечатление спокойного человека: даже на фотографиях он редко показывал эмоций, но иногда замечался в драках с другими гонщиками.

Фанаты Айртона вспоминают, что в жизни он был мягким и обаятельным человеком. К тому же Сенна активно боролся с бедностью и голодом в родной стране. Гонщик умалчивал о своих добрых поступках и не делился ими с прессой: о пожертвованных деньгах было выяснено после смерти.

Смерть

В 1994 году Сенна перешел в одну из лучших команд Williams, для которой, по его словам, выступал бы и бесплатно.

Из-за мрачных событий, которые происходили с Сенной в момент гонок, парень будто был уверен в надвигающейся опасности.

Сначала в аварию на трассе попадает Рубенс Баррикелло, который сломал себе нос и ребра, из-за чего не смог участвовать в гонке. На следующий день на заездах погибает гонщик из Австрии Роланд Ратценбергер. Айртон обеспокоился этими событиями, поэтому решился на разговор с Рубенсом (для этого Сенне пришлось перелезть через больничную стену). После беседы Айртон понял, что система безопасности, регламентированная на «Формуле-1», имеет пробелы. Айртон стал инициатором собрания гонщиков: на встрече спортсменов обсуждался вопрос по повышению безопасности участников гоночных состязаний.

Айртон Сенна в последние годы

На соревнованиях Гран-при Сан-Марино столкнулись двое гонщиков, из-за чего от разлетевшихся обломков пострадали трое зрителей. Поэтому на трассу была вызвана машина безопасности для ограничения скорости спорткаров, за которой Айртон проехал шесть кругов. На седьмом круге машину безопасности отозвали, и по стечению обстоятельств Сенна вылетел с трассы на повороте «Тамбурелло» со скоростью 310 км/ч.

Памятник Айртону Сенне

Когда зрители и организаторы гонок поняли, что спортсмен не двигается, соревнования остановили. Прибывшие на место аварии врачи увидели страшную картину: лицо Сенны было в крови, парень получил серьезную травму головного мозга, а также у него порвалась височная артерия. Ему оказали первую помощь и сделали трахеостомию, после чего пострадавшего отправили на вертолете в ближайший госпиталь, где его подключили к искусственной вентиляции легких. Позже стало ясно, что гонщик не выйдет из комы, поэтому было принято решение отключить аппарат ИВЛ.

Айртона Сенну помнят преданные поклонники гонок, а также жители его родной страны. По результатам опроса в 2000 году, соотечественники Айртона предложили назвать его лучшим бразильцем. В честь гонщика устраиваются памятные соревнования, а могила спортсмена стала местом паломничества.

В 2010 году в память о гонщике был отснят документальный фильм «Сенна», который рассказывает биографию чемпиона Формулы-1.

tinki-vinki ›
Блог ›
Самый черный день: как погиб Сенна

20 лет назад, 1 мая 1994 года, произошла самая загадочная и необъяснимая авария за всю историю Формулы-1. Легендарный гонщик Айртон Сенна, находясь на пике карьеры, врезался в бетонные ограждения на скорости более 200 километров в час. Медики сделали все от них зависящее, но легендарного спортсмена спасти не удалось: Сенна получил травмы, несовместимые с жизнью. В годовщину самого черного дня в истории автогонок, как его назвали журналисты, мы попытались воспроизвести события Гран-при Сан-Марино 20-летней давности.

28 апреля
11:00

Адриана Галисто, подруга Сенны, собирает сумку возлюбленному. Вещей у Айртона не слишком много: гонщик не любил выделяться. Пара сменных футболок, белье и Библия – с таким набором Айртон отправлялся на большинство Гран-при.

Сенна выходит из дома, рядом с которым уже припарковано такси до аэропорта. Регулярными рейсами гонщик не летал из-за требований безопасности в команде Williams, за которую выступал. Вот и в этот раз Айртон воспользовался собственным восьмиместным самолетом British Aerospace HS125.

Самолет гонщика приземляется в итальянском городке Форли. Сенна прилетел в Италию раньше многих членов команды из-за того, что у него было несколько обязательств по рекламным контрактам. В Италии Сенна должен был присутствовать на премьере нового бренда, под которым выпускали велосипеды – Senna.

Сенна заселился в гостиницу Castello, в которой обычно останавливается McLaren. С этим отелем у него связаны самые яркие впечатления еще во времена его выступлений именно за McLaren.

29 апреля

Поужинав, гонщик отправляется в номер. Сенна, часто страдающий бессонницей, редко засыпал раньше двух часов ночи. Этот раз исключением не стал – заснул Айртон только в начале третьего.

Свободные заезды начинаются рано – уже в девять часов. Сенна смог показать лучший круг, почти на секунду опередив ближайшего преследователя.

Квалификационные заезды начинаются с первой аварии в черный уик-энд. Рубенс Баррикелло по необъяснимым причинам вылетает с трассы и врезается в ограждение. Пилот экстренно госпитализирован, а квалификация прервана.

Сенна, едва узнав об аварии, решает покинуть автодром – гонщик направляется в больницу. Спустя несколько лет Барикелло еще не раз вспомнит тревожные глаза Айртона, когда тот увидел его под капельницей.

Ужинают члены команды в полном молчании. Сенна, уткнувшись в бумажник, рассматривает фотографии возлюбленной — Адрианы Галисто.

30 апреля

Вторая квалификационная сессия в самом разгаре. Сенна, которому удалось полностью переключиться на гонку и на время забыть о вчерашнем происшествии, улучшает результаты круг за кругом.

Автодром в Сан-Марино погрузился в тишину. В это поверить было невозможно: ровно через 24 часа на трассе происходит еще одна авария. На этот раз, с летальным исходом. Роланд Ратценбергер, разогнав болид практически до предельной скорости, врезался в ограждение.

Сенна до последнего не может поверить в то, что произошло. Он садится в машину безопасности и лично направляется к месту трагедии.
15:10

Квалификационные заезды возобновляются, но большинство гонщиков решают прекратить сессии. Сенна — в их числе.

1 мая

По инициативе Сенны состоялось собрание гонщиков. На нем пилоты договорились о создании рабочей группы по безопасности.

До основной гонки остается ровно час. Сенна, который умело выходил из трудных ситуаций, на этот раз, по признанию партнеров, спасовал. По его лицу было видно, что желания принимать участие в гонке у него абсолютно нет.

Спустя 17 минут после старта произошла третья авария. Та, которую назовут самой необъяснимой в истории Формулы-1. Проходя скоростной поворот, Сенна врезался в отбойник на скорости более 300 километров в час. Болид откинуло в сторону заграждений. В момент столкновения скорость составляла около 209 километров в час.

Гонка прервана. Кадры, на которых видно, как пилота достают из искореженного болида, облетели весь мир. Домработница в доме Сенны в Португалии потом будет вспоминать, как девушка пилота вскрикнула: «На самом деле, это хорошо. Наконец-то Айртон приедет домой раньше, чем обычно». Но уже через считанные минуты она поняла, насколько серьезно столкновение.

К месту аварии подъезжает профессор Сид Уоткинс – один из лучший врачей тех времен. У Сенны раздроблен череп, а из-под шлема, не переставая, сочится кровь. Консилиум врачей понимает: пилота уже не спасти.

Тем временем в паддоке Берни Эклстоун принимает решение, которое потом еще долго будут обсуждать на разных уровнях: Гран-при Сан-Марино будет возобновлено.

Спустя 40 минут после трагедии был дан рестарт. В той гонке победил Михаэль Шумахер, который позже признался, что это самая горькая победа в его жизни. «Ничего более кошмарного, чем в тот день, я не испытывал», — сказал спортсмен.

3 мая

Первая версия произошедшего, которую стали активно обсуждать в печати, заключалась в ошибке пилота – потере управления. Однако спустя несколько дней во всем начали обвинять трассу в Имоле. Дело в том, что покрытие незадолго до гонки там было обновлено, и многие команды жаловались на плохое сцепление. Из-за этого часто снижали давление в шинах.

19 мая

В качестве новой причины аварии стали рассматривать возможность прокола шин, который мог произойти из-за наезда на обломки от столкновения других болидов. Однако технические экспертизы это предположение не подтвердили.

Январь, 1995 год

Через несколько месяцев после аварии была названа ее официальная причина. Сенна потерял управление над болидом из-за поломки рулевой колонки. Смертельные ранения гонщику нанес рычаг подвески, который после удара об отбойник отлетел прямо в шлем пилота.

Декабрь, 1997 год
Суд оправдал бывшего главного конструктора Williams Эдриана Ньюи и официальных представителей автодрома в Имоле Федерико Бендинелли и Джорджио Погги в связи с отсутствием доказательств вины.

Старался, чтоб было интересно, всем спасибо. 🙂

Рубрики: Мотоспорт

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *